Книга Зимнее солнце, страница 67 – Бейза Аксой

Он боксер, как и мой брат. Его жизнь была посвящена подготовкам к поединкам, участиям в них, сражениям с противниками и победам. Он не смог бы сказать такие слова Карадже два месяца назад, когда ее боль была еще нестерпимо острой. Она стерла бы его с лица земли, оставив лишь пепел. Это правда, что гнев парализует разум, и я не была исключением. Мои мысли были спутаны. Я винила себя. Я винила других. Я винила всех.

— В любом случае ты стал причиной смерти моего брата, – сухо заявила я. – Возможно, в глазах закона ты не убийца, но именно ты отнял у меня брата, и я буду ненавидеть тебя за это вечно. Этого не изменить.

Он слегка покачал головой, плотно сжал губы и отвернулся к пылающему в камине огню.

— Я помогу тебе, – сказал он на удивление спокойно. – Я поеду в Стамбул.

— Мне не нужна твоя помощь.

— Тогда почему ты здесь?

Я повернулась к нему – он искал ответ в моих глазах. Но какой бы ответ я ни дала, он приведет к такому же выводу. Али Фуат хотел, чтобы он приехал в Стамбул, потому что считал, что в этом деле кроются подводные камни. И если эти подозрения подтвердятся, тренер не лишится своего спортсмена, а я узнаю правду.

— Ради моего брата, – хрипло прошептала я, не отрывая глаз от ковра.

— Я поеду в Стамбул ради твоего брата, – сказал он.

Я невольно подняла глаза, и наши взгляды снова пересеклись. Ради моего брата? Был ли он вообще с ним знаком? На самом деле он мог знать его гораздо лучше, чем я, хотя бы потому, что дрался с ним в ту ночь; ведь я уже даже не помню тембр голоса брата и забыла запах духов, которым он пользовался. Изменились ли его привычки? Изменился ли он сам за эти годы? С той злополучной ночи я не могла посмотреть даже на его фотографии, не говоря уже о записи самого поединка… Мне казалось, что, если я увижу его лицо, дорога, по которой я шла все эти недели, разверзнется подо мной и я провалюсь в образовавшуюся трещину, где будет очень темно, тихо и холодно.

Подобно месту, где я сейчас нахожусь.

— Все это потеряет смысл, если я умру от бешенства, – сухо проговорила я. – Через пару недель похоронишь меня рядом с ним. И обо всем забудешь.

— Ты не умрешь. – Он посерьезнел и крепко сжал бокал. – Перестань говорить глупости. Нет никаких оснований полагать, что ты заразилась.

— Ты не можешь знать этого наверняка.

— Да, – сказал он, с силой поставив пустой бокал на пол. Он ни на секунду не отводил от меня взгляда. – Я не могу знать этого наверняка, Караджа, но ты не умрешь.

Я отвернулась и тяжело вздохнула. Невольно мои пальцы коснулись засохших пятен крови на брюках. Как раз в этом месте под тканью был кусок промытого в кипятке полотенца, которым я обмотала рану.

— Ты не можешь давать такие обещания.

— Могу. – Мы посмотрели друг другу в глаза. – Ты не умрешь.

Опустив голову, я не смогла сдержать смешок, который вырвался из меня с хриплым звуком. Его слова ничего не значили, но он говорил так убедительно, что часть меня поверила ему. Напротив меня сидел человек, чьи руки были испачканы кровью моего брата. Как ни парадоксально, но мы сидели возле камина и разговаривали. Еще утром я считала его своим врагом, а теперь мы будем сражаться бок о бок?

— Что заставило тебя передумать? – спросила я, покусывая губы. Подняв голову, я заглянула в его глаза, которые неотрывно наблюдали за мной с того самого момента, как я погрузилась в безмолвные размышления. – Ты же говорил, что не будешь драться, и собирался позаботиться о том, чтобы больше никто не пострадал от этих кулаков, которые лишили меня брата. Ты же говорил, что не вернешься в Стамбул?