Книга Королевы и монстры. Шах, страница 113 – Джей Ти Джессинжер

Когда у меня перестает кружиться голова, я смотрю на нее и ухмыляюсь.

— Как ты смеешь мне лыбиться, сукин ты сын?!

— Это риторический вопрос? Я думал, ты их не любишь.

— Я сидела тут и думала, что ты мертв!

— Нет, я – нет. В отличие от глав всех остальных синдикатов. Кроме Казимира. Я оставил его в живых, потому что ты меня попросила.

Она вдыхает так глубоко и громко, будто тонет. Ее лицо искажается и краснеет.

Кажется, у нее не остается вариантов, что еще сделать, кроме как снова ударить меня по лицу.

Хватаю ее и целую изо всех сил.

— Ты ублюдок! Я ненавижу тебя! Ненавижу! – кричит Слоан со слезами на глазах.

— Знаю, детка, – посмеиваясь, прижимаю ее к себе. – Ты ненавидишь меня до глубины души. Но ты без ума от меня. Ты так в меня влюблена, что разрыдалась, как только узнала, что я в живых.

Всхлипывая, она бьет меня кулаком в грудь.

— Милая девочка. Моя яростная маленькая королева-львица. Дай мне свой рот, – шепчу ей на ухо.

Слоан поскуливает сквозь слезы, когда я ее целую, и вцепляется в меня так, будто никогда больше не отпустит.

Я никогда в жизни не был счастливее, чем сейчас.

Так продолжается до тех пор, пока она меня не отталкивает. Затем разворачивается и уходит, схватившись руками за голову и отчаянно рыча.

Остается лишь наблюдать, как Слоан ходит кругами по комнате, глубоко вдыхая, а потом медленно выдыхая. Она утирает щеки дрожащими пальцами и продолжает нарезать круги. Спустя некоторое время самообладание к ней возвращается.

— Спасибо тебе за Казимира. И в жопу иди за то, что ушел, ничего не сказав. Больше никогда со мной так не делай.

— Не буду.

— Хорошо. Господи боже, мне кажется, у меня сейчас инфаркт случится. И что теперь будет?

— Теперь я буду ждать звонка от парня твоей подружки с предложением сесть за стол переговоров и обсудить прекращение огня.

— Откуда ты знаешь, что он позвонит?

— Это единственный способ встретиться со мной наедине и попытаться убить.

Выдержав паузу, она говорит:

— И так теперь будет всегда, да?

— Ага. Такова жизнь. Война. Смерть. Убей или будешь убит. Теперь ты понимаешь, почему я все время в таком хорошем настроении.

В ее взгляде мольба.

— Давай без сарказма. Сейчас я к сарказму не готова. Просто скажи мне прямо. Он собираетсяубить тебя?

Я цокаю языком.

— Что вы так боязливы, маловерные?

— Процитируй мне Библию еще раз, и увидишь, что случится с твоими передними зубами.

— Он не убьет меня.

Ее глаза недоверчиво щурятся.

— Есть веская причина этого не делать.

— Какая?

— Натали никогда не простит ему, если он убьет любовь всей твоей жизни.

Она морщит нос, обдумывая мои слова.

— А с чего Натали думать, что ты – любовь всей моей жизни?

— Ты ей сама об этом сообщишь.

Брови на ее лице удивленно ползут вверх.

— Извини, я, наверное, ослышалась. Ты серьезно предложил мне сказать своей лучшей подруге, что ты, – она окидывает меня взглядом с ног до головы, – любовь всей моей жизни?

— Все так.

— То есть ты хочешь, чтобы я ей соврала.

Наклоняю голову и смотрю на нее из-под полуопущенных век.

— Можешь сверлить меня взглядом сколько угодно, гангстер, но это оналюбовь всей моей жизни.

Меня не было три дня, и она уже забыла, с кем имеет дело.

— Понятно. То есть ты хочешь, чтобы Казимир отрезал мне яйца и толкал мне их в глотку, пока я не задохнусь?