Книга Королевы и монстры. Шах, страница 41 – Джей Ти Джессинжер

Или, может, ее трепещущее тело? Или этот дикий взгляд, будто она сама не понимает, заводит ее невозможность предсказать мой следующий ход или бесит?

Пристально разглядывая ее лицо, произношу:

— Хочу задать тебе один вопрос, тигрица. И на этот раз ты обязана сказать мне правду.

Она зажмуривает глаза.

— Нет, не прячься от меня. Открой глаза.

Она отворачивается и зарывается лицом в простыни.

Я понижаю голос и рычу ее имя. Это предупреждение, и она это понимает.

Сдавленным, приглушенным голосом она просит:

— Пожалуйста, не заставляй меня это говорить.

— Ты не знаешь, что я хочу спросить.

Спустя секунду она униженным шепотом продолжает:

— Нет, знаю. И мы оба знаем ответ. И я не вынесу, если ты заставишь меня произнести это вслух. Я навсегда себя возненавижу. Прошу, не заставляй меня это говорить, Деклан. Пожалуйста.

Ох, черт. Что она со мной делает.

Она как будто подключила меня к розетке. Все мое тело пронизывает электрический ток. Адреналин несется по венам. Меня пробивает холодный пот, а сердце бьется не в такт. Член ноет, яйца готовы лопнуть, и, черт возьми, я так сильно хочу эту женщину, что у меня рот наполняется слюной.

И все, что от меня требуется, – заставить ее признать, что она хочет продолжения.

В чем она и признается… Но в то же время нет.

Я медленно выдыхаю, призывая все свое самообладание.

Я переворачиваю ее, усаживаю на свои раскинутые бедра и хватаю за подбородок.

А потом целую. Глубоко.

Она отвечает, оседая в моих руках, которые обвиваются вокруг ее спины, и издает женственный, горловой, тихий стон удовольствия.

А потом сталкиваю ее с колен, встаю и выхожу из комнаты.

Из всех тяжелейших моментов моей непростой жизни этот войдет в первую пятерку.

И вот я валяюсь на ковре со связанными руками. Поверженная, задыхающаяся, униженная.

И мокрая насквозь.

Хоть я и ненавижуДеклана, моя киска считает его божественным.

А что самое худшее, в его руках я была вялой как переваренная макаронина. Столько лет занятий по самообороне, столько мучительных часов, когда я потела, принимая самые причудливые позы из йоги и скручивая свое тело в самые невообразимые узлы, наращивая физическую силу и развивая мускулатуру, – и этот наглый ирландец за десять секунд стреноживает меня, будто я беспомощный теленок на своем дебютном родео.

А потом он отшлепал меня, поцеловал и, – чтобы лишить остатков достоинства, – спихнул на пол и свалил.

Самовлюбленный сукин сын. Сначала чуть не довел меня до слез. Потом – чуть не довел меня до оргазма. Я убью его при первой возможности.

Медленно.

Бормоча под нос проклятия, усаживаюсь на пол и начинаю развязывать галстук, намотанный на мои руки. Через несколько минут узлы распускаются и я высвобождаюсь.

В первую очередь направляюсь к его комоду и открываю один из ящиков, где недавно обнаружила зажигалку, когда рылась в его вещах. Потом возвращаюсь в спальню и поджигаю галстук.

Глядя, как он горит, я переживаю одно из самых приятных мгновений в моей жизни.

Когда от галстука не остается ничего, кроме тлеющего черного пятна на ковре и ядовитого запаха паленого шелка, я бросаю зажигалку на кровать, усаживаюсь в позе лотоса на пол перед окном, выравниваю дыхание и двадцать минут медитирую.

Под «медитирую» я подразумеваю «подробно и в красках представляю все способы, какими я хотела бы убить Деклана».