Книга Королевы и монстры. Шах, страница 68 – Джей Ти Джессинжер

— Эти детские замки с блокировками – просто страшная вещь, да? Жалко, таких не было в тех машинах, на которых мы забирали тебя из Нью-Йорка. Эту ошибку я тоже больше не повторю.

— Самодовольный сукин сын.

Он с опасной улыбкой поигрывает наручниками, свисающими с кончика его пальца.

— Протягивай запястья.

— Иди к черту.

— Я с ним не расстаюсь со дня нашей встречи. Вперед.

— Нет.

— Я последний раз прошу по-вежливому.

Мой смех звучит слишком визгливо и жутко.

— Ты сейчас просишь «по-вежливому»? Просто великолепные манеры. К слову, правильно говорить «прошу вежливо». Чего-то не видно высокого IQ, которым ты так хвалился.

Проходит шесть секунд оглушительной тишины, прежде чем что-то происходит. Я знаю, потому что я считаю.

А потом Деклан произносит:

— Я скажу тебе одно слово: Стави.

Мои руки сжимаются в кулаки.

Он протягивает руку ладонью вверх и ждет.

— Я тебе это припомню. Клянусь, увидишь.

Его опасная улыбка растягивается шире.

Я облизываю губы, делаю несколько безуспешных заходов дыхания по квадрату, а потом протягиваю ему левую руку.

Не отрывая взгляда от моего лица, он надевает мне на запястье обруч холодного металла. Невольная дрожь прокатывается по всему моему телу. От этого его опасная улыбка становится горячее.

Он застегивает наручник на втором запястье и обхватывает металл пальцами, так что теперь я скована не только наручниками, но и его крепкими руками.

Изо всех сил стараясь выдерживать спокойную интонацию, я тихо произношу:

— Никогда не видела тебя таким довольным, гангстер.

— А я никогда не видел тебя такой нервной. Что за ужасные вещи, по-твоему, я могу с тобой сотворить?

Он пытается запугать меня. Я отказываюсь удовлетворять его ответом и сохраняю молчание.

Он притягивает меня ближе, берет в кулак мои волосы и шепчет на ухо хриплым голосом:

— Что бы это ни было, ты права.

Сердце, поспокойнее. Сейчас не время взрываться. Это и к вам относится, яичники.

— Находиться рядом с тобой уже достаточно ужасно.

Он вдыхает запах моей шеи, и по моей спине спускаются волны трепета.

— Почему ты не сказала мне о других анализах?

— Я была слишком озабочена мыслями о том, в порядке ли ты. Что, как выяснилось, было глупо с моей стороны. Предельно глупо. И вообще самой большой глупостью в мире.

— И почему тебя это так заботило, тигрица? Скажи правду.

Господи, какой у него горячий голос. И горячее тело. И воздух горит, и моя кожа, и мои трусики. У меня между ног такой пожар, что смог бы превратить все восточное побережье в груду тлеющих головешек.

Я сипло отвечаю:

— Потому что я ненавижу тебя и хочу быть в курсе, когда тебе наконец выстрелит в сердце один из твоих врагов.

— Но это уже произошло, подруга, – шепчет он, и я чувствую движение его губ на своей коже. – Уже произошло.

Он запрокидывает мою голову и целует меня.

И все. Я пропала.

С меня спадает весь боевой запал. Воля к сопротивлению испаряется как по щелчку пальцев. Я оседаю в его руках и позволяю ему крепче впиться в мой рот, не обращая внимания ни на вырывающиеся у меня слабые стоны удовольствия, ни на то, что Киран смотрит, и ни на что на свете.

Я просто сдаюсь.

Его поцелую.

Его губам.

Ему.

Когда поцелуй наконец прерывается, и я возвращаюсь из открытого космоса, я сижу у него на коленях, свернувшись как котенок, одна моя нога закинута на его мощное бедро, а скованные руки обвивают его широкие плечи. А его сильные руки держат меня как в тисках.