Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 111 – Ками Блю

Мой зевок стал достойным ответом. Говард прячет улыбку и добавляет:

— Лучше перенесем это все на завтра. Не хотелось бы тащить тебя в такси на руках, как Спящую красавицу.

Образ Мэтью, держащего меня на руках, мигом выводит меня из оцепенения. Поспешно сохраняю и закрываю файл.

— Ночь с Киномэном слишком тебя измотала, Митчелл, если ты до сих пор не отошла, – издевается он, когда мы выходим из библиотеки.

Бурчу в ответ нечто маловразумительное. Одно дело – врать по телефону, другое – в глаза. Спала ли я с Дэнни? Нет, конечно. Не было между нами никакой ночи страсти. Он отвез меня в Куинс, перед дверью моего дома обнял, но когда собрался поцеловать, я отстранилась. Почему? Откуда мне знать, черт возьми?! Инстинктивно. Запаниковала и выскользнула из его объятий, как краб, размахивающий клешнями. Вроде бы по его лицу пробежала тень, но потом он одарил меня улыбкой сердцееда и проворковал:

— Спокойной ночи, Грейс. Это был прекрасный вечер, жду не дождусь новой встречи.

Алва заявила, что я тормоз с большой буквы «Т»:

— Этот парень – заветная мечта каждой женщины, а ты оставила его ни с чем?

Я вяло пыталась отбиваться, утверждая, что это такая хитрая стратегия, чтобы раздуть его интерес и помариновать. Ерунда, конечно. В субботу вечером у нас второе свидание. Дэнни повезет меня в этот старый кинотеатр смотреть «Таксиста». Понятия не имею, что́ чувствую по этому поводу. Я счастлива? Испугана? Воодушевлена? Действительно готова стряхнуть паутину там, куда не светит солнце? Вся в тяжких сомнениях, в пятницу вечером попросила Си У причесать меня и выщипать брови. Мой друг – ярый ненавистник бровей.

— Кажется, мы вообще не в Нью-Йорке.

Голос Мэтью возвращает меня к реальности. Оборачиваюсь и гляжу на него. На нем темно-серая кожаная куртка на белой меховой подкладке – наверняка все жутко экологичное, если учесть, чьи это вещи. Волосы немного растрепались, короткая бородка придает лицу особенную мужественность. Сейчас середина ноября, и в город пришли холода. Погода нас не щадит, решив всех переморозить.

— Эй, тебя заколдовали?

Стряхиваю оцепенение и отвечаю, глядя прямо перед собой:

— Просто задумалась. Извини, что ты сказал?

«Просто таращилась на тебя».

— Винегар-Хилл, – повторяет Мэтью. – Такое ощущение, что волшебным образом переносишься в Нью-Йорк далекого прошлого.

Он прав. Неправдоподобно тихие улочки, таунхаусы в неогреческом стиле, увитые плющом и отцветшей глицинией, магазинчики и древние рыдваны, мирно ржавеющие вдоль безлюдных дорог, – похоже на что угодно, только не на Манхэттен.

— Бруклин меня сразу очаровал, как только я приехала в город, – признаюсь ему.

— Бетти Смит написала, что в Бруклине растет Райское дерево. Куда бы ни упало его семя, вырастает другое дерево, изо всех сил стремящееся достичь неба, – говорит Мэтт. – Мой дедушка повторял мне это всякий раз, когда мы ходили за покупками в соседние магазинчики. Он подарил мне эту книгу за первую пятерку на контрольной по математике. Точные дисциплины давались мне неважно.

— Мэтью Говард признается, что знает вовсе не все на свете! – изумленно восклицаю я. – Так вот почему дождь собирается, – гляжу я в свинцовое небо.

— Даже у совершенства есть пределы, – отвечает Мэтт.

— Он тоже любил литературу? Твой дедушка?