Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 109 – Ками Блю

— Зато финальная перестрелка в кульминации «Таксиста» обладает беспрецедентной визуальной силой, – возражаю я и замечаю, что Дэнни прикусывает язык.

— Да-да, – снисходительно соглашается он. – Кстати, я знаю один маленький кинотеатр шестидесятых годов, где крутят старые фильмы. Если хочешь, свожу тебя на неделе.

— Неплохо бы.

Точно неплохо? Точно-точно? В целом ужин был приятным, если опустить некоторое напряжение в самом начале. Но это ведь нормально, когда люди друг друга совсем не знают?

— Последний профитроль твой. – Дэнни указывает вилкой на блюдце. – Но прежде…

Он протягивает руку и кончиком пальца стирает каплю шоколада у меня с губ. Позволяю ему до меня дотронуться. Его палец задерживается на мгновение дольше, чем требуется, после чего Дэнни подносит его ко рту и слизывает шоколад, не сводя с меня глаз.

МЭТЬЮ

Шестьдесят три дня до дедлайна

Последние ноты «If I Can’t Have You» дуэта Этты Джеймс и Харви Фукуа, шорох иглы по дорожкам пластинки, игла поднимается и возвращается в начальную позицию. Я уже два часа лежу на диване с «Когда я умирала» Фолкнера. Воскресенье, праздное послеобеденное время. Пытаюсь не думать о Грейс с Дэнни, о том, чем они могли заняться после ресторана, когда он повез ее домой. От бабушкиных слов – мол, я боюсь дать себе волю из-за родителей – я разнервничался. Пережевывал их всю ночь, видя кошмар за кошмаром.

Перечитываю абзац о значении слов, утопая в фолкнеровском потоке сознания. Для него любовь – всего лишь словоформа, заполняющая пустоту. Таков же и мой подход. Конечно, отношения бабушки Роуз и дедушки Пола не подпадают под эту дефиницию, но исключения не опровергают правило. Вероятность найти подобного им человека примерно такая же, как сорвать банк в казино и стать миллиардером. Наверное, Грейс в своем цинизме права… Держу пари, она принарядилась и намазалась для этого типа. Тысяча баксов на то, что он не читал ее сценария. Тогда как я охотно заплатил бы за позволение прочитать, что же она написала от души, не по контракту, принуждающему гнать текст на неблизкую ей тему.

Надо взять себя в руки. Хватит думать о Грейс. В конце концов, если она доверилась этому хлыщу, туда ей и дорога. И все же… Ворочаюсь с боку на бок, наконец со вздохом захлопываю книгу и иду менять пластинку. Вытаскиваю наугад, но уже понимая, что это «Hello, Dolly!» Луи Армстронга. Вещь довольно заезженная в последнее время, но чтобы отвлечься – пойдет. Достаю сорокапятку из конверта, на пол планирует бумажный прямоугольник и падает лицевой стороной вниз. Наклоняюсь его поднять и вижу, что это фото Грейс, случайно сделанное в начале октября.

Раздраженно фыркаю, разглядывая очаровательно надутую мордашку. Грейс столь же красива, сколь и стервозна. Причем то и другое у нее сногсшибательно естественно. Почти всегда без макияжа, в странной одежде… А уж эта ее саркастическая проницательность… Что-то уникальное.

Прячу снимок и пластинку обратно в конверт, возвращаюсь к журнальному столику, беру телефон, разблокирую экран, открываю наш с ней чат и пишу:

Мэтью: Надеюсь, ты отошла после свидания. Завтра утром идем в Адскую кухню и на Таймс-сквер.

СтерваМитчелл: У меня все отлично, спасибо. Надеюсь, твое свидание тоже прошло неплохо, кем бы ни была несчастная жертва.