Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 166 – Ками Блю

— А ты ко мне нарочно цеплялся! Нельзя же так, Мэтт! Неужели не понимаешь?

— Как «так»?

— Так! – Она делает большие глаза, будто говорит о чем-то очевидном. – С того дня, как ты меня поцеловал, я больше ни о чем думать не могу. Пыталась выкинуть тебя из головы – все напрасно. Сейчас я должна была бы лежать в койке с Дэнни, а вместо этого… – Она подпрыгивает в отчаянии и, плохо рассчитав расстояние, врезается в холодильник.

— Не мельтеши ты, пожалуйста, как белка в клетке! – Подхожу к ней, надеясь удержать, прежде чем она что-нибудь себе сломает.

— В эту клетку меня загнал ты! Ты, Мэтью Говард! Мне было так хорошо сегодня вечером! Идеальное свидание, этот Дэнни похож на сексапильного вампира, наверняка знает, как доставить удовольствие женщине, а ты… ты…

Начинаю терять терпение. Грейс рассыпается в комплиментах проклятому Дэнни, раня меня в самое сердце, а какое мне до всего этого дело?

— Я?!

— Ты все время вмешиваешься в мою частную жизнь, потому что ревнуешь!

— Довольно фантастическая гипотеза, не находишь?

— Ты и поцеловал меня только затем, чтобы все испортить! – настаивает она. – И тебе это удалось. Мой разум хочет вернуться к Дэнни и заняться с ним любовью, а все остальное…

— И чего же хочет все остальное? – со злостью бросаю ей вызов.

— Чтобы ты сорвал с меня одежду, Мэтью, и взял прямо сейчас. Только один раз – ты и я. Избавимся от этой навязчивой идеи, и все вернется на круги своя. Останутся два человека, которые не переносят друг друга, и баста. Я схожусь с Дэнни, а мы с тобой снова начинаем не переваривать друг друга.

— Я тебя и сейчас не перевариваю, – уточняю я. – И потом, ты просто бредишь. – Прижимаю ее к кухонной стойке.

— По твоей, по твоей вине, – повторяет Грейс как заведенная.

Как бы я хотел дать ей то, о чем она просит, стерев поцелуями детскую обиду с ее лица!

— Думаешь, меня этот червь не грызет? Знала бы ты, Грейс!

Утыкаюсь носом в ее белую бархатистую шею. Ключица и обнаженное плечо притягивают мои губы, но я приказываю себе сохранять контроль.

— Так давай сделаем это, и точка! – объясняет она, словно я тупой.

Сдуваю ей челку со лба, баюкая ее лицо в ладонях.

— Если мы когда-нибудь, Митчелл, займемся сексом, то не потому, что ты захотела меня по пьяной лавочке, как будто нам надо избавиться от чего-то грязного. Я хочу тебя, Грейс, это раскаленное желание затмевает мой разум, но не так. Пусть между нами не может быть ничего, кроме секса, но одно дело – заняться им впопыхах, потому что ты напилась и ничего не соображаешь, и совсем другое – перейти эту реку по-настоящему вдвоем. Ведь назад дороги не будет, – говорю я, и дрожащая Грейс опускает свои огромные глаза. – Тридцать два дня и два часа. Столько отделяет нас от дедлайна.

— Столько осталось нам с тобой, – подтверждает Грейс, давая понять, что после этого мы больше никогда не увидимся, и эти слова ранят меня больше, чем хотелось бы.

— А теперь пойдем. – Беру ее за руку.

— Куда?

— Попытаемся поднять температуру твоего тела до приемлемого уровня, пока ты не замерзла насмерть в гостиной моей бабушки и окончательно не погубила мою жизнь.

Веду ее в ванную и открываю горячую воду.

— Тебе нужно согреться, горячая ванна – то, что надо.

Грейс усаживается на унитаз и сжимает голову руками. Мокрые волосы свешиваются ей на лицо.