Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 203 – Ками Блю

Отпускаю талию Лаванды.

— Извини, я на минуточку, – бросаю ей и, не дожидаясь ответа, решительно направляюсь к ним.

Когда они с Дэнни поцеловались, у меня внутри все вскипело. Меня сжигает ревность. Когда до них остается шаг, они оборачиваются. Грейс краснеет, – может быть, я прервал их на самом интересном месте? Дэнни смотрит на меня с ненавистью. Взаимно, приятель.

— Сожалею, что вынужден прервать ваш танец, – сухо начинаю я, судорожно ища достойный предлог. Фразу «Убери лапы от моей женщины, иначе я тебе их переломаю!» определенно лучше оставить при себе. – Нам с Митчелл нужно кое-что обсудить.

Вижу, что Дэнни вот-вот вцепится мне в горло.

— Прямо сейчас?

— Да, сейчас, – отвечаю я безмятежно, – Шарлотта Эванс сообщила мне, что обо всем договорилась и мы, как и было задумано, можем посетить люкс «Фицджеральд», – объясняю нарочито терпеливо, словно разговариваю с четырехлеткой, и внутренне радуюсь своей способности пороть чушь не моргнув глазом.

Грейс, ясное дело, не верит ни единому моему слову. Выразительно на нее смотрю. Она неохотно отклеивается от своего кавалера и с вызовом говорит ему на прощание:

— Я скоро, о’кей?

Тому ничего не остается, кроме как кивнуть. Он целует ей руку и, глядя на меня, говорит:

— Жду. Потом отвезу тебя домой.

Раскатал губу. Даже не надейся.

С Грейс на буксире выбираюсь из толпы. По ее походке понимаю, что она рассержена.

— Куда ты лезешь, Говард? Творишь, что вздумается, а я не твоя игрушка! Боже, от твоих перепадов настроения у меня голова кругом… – едва не кричит она, рыся за мной.

Минуем столы с десертами и, не обращая внимания на собравшихся тут гостей, добираемся до одной из арок, окружающих зал. Отодвигаю тяжелые драпированные шторы, и мы прячемся от любопытных взглядов.

— Можно узнать, какая муха тебя укусила? – начинает Грейс, но я хватаю ее за запястье и прижимаю к стене.

— Ты. Ты меня укусила.

— Я?! – насмешливо восклицает она.

— Ты. Это платье, этот алый рот, сводящий меня с ума, рот, которого касались губы другого мужчины.

Мои жадные пальцы пробегают по ее обнаженной руке, потом по ее боку до самого изгиба бедра. Митчелл моргает, глядя на меня из-под ресниц:

— Да ты никак ревнуешь?

Молчу, сжав губы, лишь плотнее прижимаюсь к ней всем телом. Уверен, она чувствует мою эрекцию.

— Ты стерва.

— Отвечай, Говард. Ревнуешь или нет?

Беру ее за руку. Забыв всякий стыд, забыв, что мы в общественном месте, что мы здесь на работе, что мы поклялись больше ни-ни и я сам решил держаться от нее подальше, особенно в свете остальных проблем, провожу ее рукой по своему паху раз, другой, третий.

— Нужен еще какой-то ответ?

Грейс не шарахается, не отдергивает руку, от ее прикосновения у меня сносит крышу.

— Да, нужен. – Она приоткрывает губы цвета малины. – Как ты тогда требовал, чтобы я попросила тебя о поцелуе, теперь я требую твоего признания, Мэтью.

Склоняюсь к ней, вдыхаю запах ее кожи, невесомыми поцелуями покрываю изгиб шеи, впадинку…

— Да, я дико ревную, Грейс. Ты довольна? Ты моя проблема. Потому что я болею от твоего запаха, потому что ни одна женщина на тебя не похожа. Никто никогда не заставлял меня забыть обо всем, лишь войдя в комнату. Никто не лишал меня самообладания. Никто, кроме тебя. Ты же это творишь с первого дня нашего знакомства, с самой первой лекции… Я не могу этого вынести. Того, что ты стала настолько важна для меня.