Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 222 – Ками Блю

— Я так и не понял, как определяют победителей.

— Какой именно поцелуй стал самым убедительным и романтичным, определяет компетентное жюри. – Клэри показывает на пятерых, с важным видом сидящих в первом ряду.

— Маразматический эксгибиционизм! – все больше раздражаюсь я. Очень уж мне не нравится воинственное выражение лица Мэтью.

— Ты же это обожала, – напоминает Клэри.

Господи, что у нее на уме? Собираюсь возразить, но со сцены несется визгливый голос Дженни Лук, руководительницы школьного театрального кружка:

— …Вердикт вынесен, приглашаются две следующие отважные пары! Смелее, не смущайтесь, ребята! Разве Рождество – не самое романтичное время года?

— Эй, смотрите! На следующий тур записались Маркус и Кэролайн, – лыбится Том и машет своему придурочному братцу.

Оборачиваюсь. Под аркой действительно сладкая парочка моих бывших. За ручку держатся и улыбаются, поганцы. Отворачиваюсь, чтобы не стошнило. Уверена же, что больше его не люблю, однако рана настолько глубока, а обида сильна, что не могу, просто не в силах на них смотреть.

— А вторая пара? Все знают, что наш заместитель мэра и его жена практически непобедимы, ведь они – образец влюбленных, но неужели никто не осмелится бросить им вызов?

Чувствую, как напрягся отец. Хочу его успокоить, сказать, что все нормально, и уйти, но язык не слушается. Мэтью твердо берет меня за запястье. По его взгляду понимаю: он заметил, что у меня глаза на мокром месте.

— Идем, Митчелл, бросим им вызов.

Он говорит это в присутствии моих родителей, Гарри, Клэри и Тома?

— Не пори чепухи.

Мы не можем целоваться на глазах у толпы. Не должны целоваться, соревнуясь с Маркусом и Кэролайн. Однако Мэтт чертовски настойчив. Выглядит так, будто ему наплевать на всех, кроме меня. Судя по его взгляду, он уверен в своем праве прикасаться ко мне и ласкать.

Мэтью склоняется к самому моему уху:

— По-моему, мы давненько не целовались, Митчелл. К тому же надо преподать урок сукину сыну.

Сама не понимаю, откуда взялся во мне весь этот жар.

— Не все ли нам равно, на глазах у всех или наедине, Грейс? Здесь только ты и я, – добавляет он и тянет меня за руку.

Сжимаю его ладонь и киваю. Пока он рядом, я в безопасности. Даже сейчас, когда частичка моей души кричит об одном – сбежать от двух этих говнюков. Я все еще упорно отворачиваюсь от помоста, но куда большая часть моей души хочет, чтобы Мэтт заплатил пять баксов и повел меня под омелу – целоваться всего в нескольких футах от Маркуса и Кэролайн.

Толпа неуверенно аплодирует. Минимум треть присутствующих в курсе моей трагедии. Дженни, смущенная и одновременно приятно удивленная (небось надеется на скандал), объявляет о нашем участии:

— Прекрасная Грейси Митчелл и ее спутник… – Она подносит микрофон Мэтту.

— Мэтью. Всем доброго вечера.

Могу представить, какие поползут шепотки…

— Хорошо. – Дженни заинтригованно улыбается. – А пока поприветствуем нашего заместителя мэра.

Заставляю себя не смотреть.

— Я участвую в конкурсе потому, что доходы пойдут на благое дело, – бойко излагает Маркус.

От этого голоса у меня, похоже, начинается крапивница. Убежать бы со всех ног, желательно в соседний штат, а то и подальше. Однако, когда я на него кошусь, выясняется, что это не так уж и больно. Жаль, нельзя сказать того же о моей ненависти. Ее по-прежнему в избытке.