Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 253 – Ками Блю

С чего она взбеленилась? Я же спас наши с ней задницы!

— Ты злишься потому, что я отправил текст вместо тебя, или из-за предстоящего отъезда? Просто пытаюсь разобраться в твоих бессвязных речах.

Грейс еще сильнее сжимает свою знаменитую сумку с бахромой.

— Точно не из-за отъезда. С чего тебе отказываться-то? Наша совместная работа кончилась, – сердито отвечает она.

— Причем по обоюдному согласию.

Сначала велит держаться от нее подальше, а потом выходит из себя, когда я ее послушался. Я вообще перестал ее понимать. Точь-в-точь как было, когда мы впервые встретились в аудитории: она меня бесит и возбуждает одновременно. Хватает одного ее взгляда, чтобы вспыхнуло пламя. Она навсегда останется моим запалом, взрывателем, моим мучением.

— Какого черта ты набросился на Дэнни? – внезапно меняет тему Грейс. – Не можешь смириться, что кто-то находит меня привлекательной и ухаживает за мной? Из вредности взял и прогнал мужчину, который мною дорожил? Ты же пытался от него избавиться еще с той дурацкой выставки.

Шутит она, что ли?

— Ошибаешься. Да, я ревновал, но причина, по которой я потребовал, чтобы он оставил тебя в покое, иная.

— Ах иная? И какая же? Хотел отомстить за то, что я потащила тебя в Алтуну к своей чокнутой семейке? Свел счеты, да?

Глаза у меня лезут на лоб. Мы не разговаривали с глазу на глаз с возвращения в Нью-Йорк. Я столько раз воображал себе эту нашу встречу и теперь поверить не могу, что наши последние слова станут такими.

К черту! Хочет правды? Пусть получает.

— Этот подонок вовсе за тобой не ухаживал. Я случайно стал свидетелем его болтовни с братцами. Они, видишь ли, поспорили, Грейс. Еще в тот вечер, когда вы впервые встретились. Он заключил с ними пари, что затащит тебя в постель.

Смотрю, как она воспринимает новость. Удивлена, не знает, верить или нет, но больше всего оскорблена и унижена. Ненавижу себя за то, что ей это рассказал! Не хочу, чтобы она страдала. Мне так нужно открыться ей, но если слов, написанных в той тетради, оказалось недостаточно, значит и говорить не о чем. Все равно не поймет.

— В любом случае тебя это не касалось, – сухо говорит она, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. – Ты не обязан был меня защищать.

Да, Грейс, я бы не был обязан тебя защищать, если бы не любил больше жизни.

— Ты предпочла бы, чтобы тебя использовали как ставку в пари на дорогую тачку? Этого ты бы хотела, да? – гневно вопрошаю я.

— У тебя была идея получше, правда? Ты же отделался от меня при первой возможности! Дописал путеводитель, не сказав мне ни слова, чтобы угодить начальству и выпросить новую работу!

Удивлению моему нет предела, но теперь я хотя бы начал понимать, в чем дело. Грейс считает, что я присвоил себе все заслуги. Не знаю, что ей там наговорила Шарлотта, но эту проблему разрешить легко.

— Грейс, позволь, я тебе все объясню… – тяну примирительным тоном, однако она обрывает меня на полуслове:

— Не желаю ничего слушать! – Она размашистыми шагами идет к двери. – По счастью, больше мы не увидимся и останемся друг для друга лишь неприятным воспоминанием.

— Грейс, – опять начинаю я, и сердце просто разрывается от боли.

— Не стоило нам с тобой трахаться аж три раза. Непоправимая ошибка.

Ошибка, значит…

— Ах да, – добавляет она, прежде чем выйти. – Наконец-то поняла, почему ты избегал меня, как прокаженную. Не хотел знакомить с матерью? И то верно, зачем представлять ей случайную девицу на одну ночь?