Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 254 – Ками Блю

И, не дав мне времени ответить, хлопает дверью. Остается только признать, что она уже все сказала. Может, в том, что касается путеводителя, мы друг друга недопоняли, но ее слова о том, что между нами все кончено, не понять невозможно.

ГРЕЙС

Шесть дней после дедлайна

Сижу в приемной Шарлотты. Ровно девять утра, пятнадцатое января. Сегодня знаменательный день. Благодаря Говарду я выйду отсюда безработной и без гроша в кармане. Наверное, мне стоит подумать о продаже на черном рынке какого-нибудь органа. Глядишь, надыбаю денег расплатиться с Фитцем. Ма-аленького такого органа, не особо нужного…

Не свожу глаз с часов, потрясенная тем, что опаздываю не я, а Шарлотта. Небось решила как следует меня помучить, прежде чем со смаком растоптать. Конечно, милосердием она никогда не славилась, но подобного садизма я не ожидала. Дверь за моей спиной открывается, и я, даже не оборачиваясь, по знакомому стуку шпилек и сбивающей с ног волне «Шанели № 5» понимаю, кто пришел.

— А вот и я, извини за задержку, но мне хотелось иметь перед глазами вот это. Пришлось спуститься в отдел графического дизайна и распечатать.

Скорее всего, это копия подписанного мной контракта, чтобы ткнуть меня в него носом: мол, отдавай деньги, все по закону. Но тоненький голосок в голове возражает: «Слушай, контракты вроде хранятся в юротделе». Шарлотта усаживается на свой красный кожаный трон и кладет на стеклянную столешницу лист бумаги, сложенный пополам. Пытаюсь разобрать, что там, на этой треклятой бумажке, но ногти Шарлотты, окрашенные кровью стажеров, не позволяют.

— Разумеется, это простая формальность. Уверена, ты нам не откажешь.

В чем не откажу? Прошествовать по редакции перед казнью голой и босой на манер Серсеи Ланнистер?

Не говоря ни слова, Шарлотта разворачивает лист и с рассчитанной ленцой пододвигает его ко мне. Передо мной оттиск макета суперобложки будущего путеводителя, включая клапаны.

Глазам своим не верю. Вашу ж мать.

— Но это же…

— Да, это ты. Мэтью не показывал тебе это фото?

— Нет, я понятия не имела о его существовании.

Он снял меня в профиль, в движении, но я все равно различаю свои веснушки, нос, рот, одежду. Позади – Гринич-Виллидж. Должно быть, это одна из наших первых вылазок в город. Снизу в кадре мужская рука, которая словно бы тянется к моей.

Как Говард сумел сделать настолько прекрасный снимок, притом что мы с ним смертельно ненавидели друг друга? И почему не показал? И как, черт возьми, его совесть позволяет ему издеваться надо мной так жестоко? Сначала приписать себе авторство путеводителя, а потом поместить мое фото на обложку?

— Ты должна дать разрешение на использование. А что скажешь о названии?

Пытаюсь сосредоточиться на белых буквах посредине обложки: «Ты и я в Нью-Йорке, как в кино».

Сердце раскалывает новая трещина. Это уже слишком.

— Ты же соавтор. Надо тебе сказать, когда Мэтью прислал мне окончательный текст, я была весьма впечатлена. Ты проделала великолепную работу. Написано бойко и одновременно романтично, маршруты для каждого фильма отлично подобраны, не длинные, но насыщенные. Я не ошиблась, доверив тебе этот проект и…

Чего-чего?! Всем стоять! Перемотаем назад. Значит, это я проделала работу? Шарлотта только что использовала второе лицо единственного числа, вовсе не третье. Ну и прилагательное «великолепную». В устах Шарлотты это все равно что «Слава Дональду Трампу!» в устах Обамы: такого просто не может быть, сейчас мир рухнет.