Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 257 – Ками Блю

— Помощи от вас ноль! – пригвождаю взглядом сначала одну, затем другого. – И зачем тогда звали? – добавляю жалобно.

Мы сидим в чайном домике «Ном Ва», куда они затащили меня силой.

— Во-первых, потому, что китайские пельмешки творят чудеса, а во-вторых, ты начала покрываться плесенью в своей кровати. Долго собираешься себя оплакивать, Грейс? Если бы я не заставила тебя принять душ, у тебя бы мох под мышками вырос.

Подцепляю палочками пельмень. Он прекрасен, но в горло почему-то не лезет.

— Если она и аппетит потеряла, значит дело худо, – говорит Си У.

— Любовь – не про меня, – шмыгаю носом. – Сперва ублюдок Маркус, потом этот ужас с Джорджем, и вот, когда я решила, что нашла идеального мужика, выясняется, что я ему даром не нужна.

Боженька Джим, возьми эти палочки, пронзи мне сердце, и покончим со всем разом. Чувствую себя разбитой вдребезги. Что ответить Шарлотте, я тоже пока не решила, и если бы Алва не вломилась в мой дом, мой труп уже начал бы разлагаться.

— Может, жаркие южноамериканские пляжи помогут вам начать все с начала? – предполагает Си У.

— Сомневаюсь. – Мой голос срывается, и я отодвигаю тарелку с изумительно обжаренными спринг-роллами.

— Ну все, хватит! – рявкает Алва. – Люди, которые трахаются три раза, не могут не нравиться друг другу хоть капельку. По-моему, вы просто-напросто два идиота, которые не в состоянии сказать друг другу все как есть.

— Лично я перетрахался с кучей народа безо всякой любви, – замечает Си У.

— Случайный секс в саунах не в счет. Один раз можно списать на чисто плотское влечение, второй – на обычный рецидив, но тот, кто добровольно отправился знакомиться с твоей безразмерной чокнутой семейкой, не может быть к тебе равнодушен. Он святой! Святой мученик Мэтью Нью-Йоркский по прозвищу Гондон.

— А мне кажется, может. Ничего он ко мне не чувствует…

— А мне кажется, чувствует. Говоришь, что ненавидишь ромкомы, а ведешь себя как наивная главная героиня ромкома. Брось, Грейс. Это уже смешно.

С меня хватит. Вскакиваю в раздражении. Оба таращатся на меня.

— Я на минуточку в уборную. Одна.

Топаю к туалету и с неудовольствием обнаруживаю очередь из двух человек: высокого мужчины и пожилой азиатки. Прислонившись к стене, обдумываю Алвины слова. Плотный аромат жареной еды висит в воздухе, пропитывая мои только что вымытые волосы.

Мужчина рассеянно скользит по мне взглядом, затем внезапно вытаращивается и принимается разглядывать в упор. А этому-то чего от меня надо? Рассматриваю его повнимательнее: кожаные туфли, явно дорогущие, водолазка с эмблемой в виде стилизованного игрока в поло. Занятно. Что делает человек в одежде «Ральф Лорен» в этой забегаловке, провонявшей темпурой и жареными дамплингами?

Тип продолжает таращиться. Он не знает, что сегодня лучше меня не злить.

— Мы знакомы? – сухо интересуюсь я, глядя в упор.

Он в ответ улыбается и немного смущенно отвечает:

— Извини, не хотел выглядеть невежливым, но, вообще-то, да, знакомы. Вернее, я о тебе знаю.

О’кей, звучит подозрительно. Чем я тебе насолила, Джим Керри?

— У нас есть общий друг, – добавляет мужчина.

— Сомневаюсь.

Если это способ завязать знакомство, то крайне неудачный.

— И тем не менее. Мэтью – мой лучший друг. Я Скотт. – Он протягивает мне руку. – Мы встречались на выставке в Челси, не помнишь?