Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 42 – Ками Блю

Знаю, что звучит провокативно, но удержаться не могу.

— Нет, этого недостаточно, – сердито отвечает он. – Вы еще не поняли, мисс? Реферат надо переписать полностью.

Челюсть у меня отвисает.

— Переписать? Полностью? – повторяю ошеломленно. – Но его сдавать через две недели!

Он скраивает притворно огорченную физиономию. Его выдает тень злобной ухмылки, кривящей губы.

— Мне очень жаль, однако впереди у вас целый уик-энд. Поработайте как следует, я же обещаю исправить основные ошибки и вернуть вашу работу к концу недели.

— К концу недели?

Боженька Джим Керри, ниспошли мне силы не прибить его на месте.

— Увы, моя нагрузка не позволяет мне закончить проверку вашего реферата раньше.

— Хорошо, – шиплю я, – перепишу.

Все равно выхода у меня нет. Его слова клокочут в моем желудке, горькие, словно хина.

— Сосредоточьтесь на деталях, постарайтесь избавиться от присущего вам инфантилизма. Это не школьное сочинение, – безжалостно добавляет он. – Исследуйте концепцию разочарования и смерти американской мечты вместо представления Гэтсби романтическим героем, что и без вас давно обсосано со всех сторон. Тогда я с удовольствием поставлю вам зачет.

Посулив это напоследок, Говард меня отпускает. Встаю, закидываю рюкзак на плечо и покидаю кабинет, прося небеса об одном: пусть Гондон провалится в открытый канализационный люк и никогда больше оттуда не вынырнет.

* * *

«Первый раз не выйдет, во второй – получится», – твержу про себя, отправляясь на новую встречу с Говардом. Две недели, отделявшие меня от даты сдачи работы, прошли, а я все еще топчусь на месте, в четвертый раз переписывая треклятый реферат, подавленная и близкая к нервному срыву.

— Вот честно, не думала я, что он действительно такой козел, – признается Алва, потягивая капучино.

Мы сидим за столиком в кафетерии. Ангельский хор поет аллилуйю: никто прежде мне не верил, когда я говорила, что Говард взял меня на мушку.

— Возненавидел с первого дня, только потому, что я помешала ему на первой лекции! Измывается надо мной уже полгода, Алва! Говард – шеф всех козлов, он заслужил медаль самого злокозненного преподавателя в мире и…

— На самом деле, – прерывает меня справедливая подруга, – ты еще храпела на его лекции, грубила и обзывала по-всякому в сортире, а он это слышал.

— На чьей ты стороне? – ору я.

Закрываю файл, прикрепляю его к письму и, помолившись, кликаю на «отправить».

— Последний раз переписываю, клянусь. Последний. Если опять начнет нудеть, пойду к декану и заявлю на Мэтью Говарда как на зверя и психологического насильника.

— Не преувеличивай, – смеется Алва.

Бросаю на нее испепеляющий взгляд.

— Я могла бы получить все зачеты два месяца назад! – Голос срывается на визг, я вне себя.

— В этот раз все кончится хорошо, вот увидишь, а в субботу ты пойдешь на свидание с Джорджем Салливаном, – напоминает Алва, пытаясь меня подбодрить, но я давно утратила надежду и терпение. Все до капельки.

— Если прежде меня не арестуют… – мрачно бурчу под нос, но подруга не слышит.

— Давно пора было начать встречаться с Джорджем, при виде тебя он пускает слюни с начала семестра. А ведь он разыгрывающий баскетбольной команды, – щебечет она. – Нет, ты видела его пресс?

Вяло киваю. Я уже сто раз пожалела, что сказала Салливану «да». Обещала ведь себе, что после предательства Маркуса не подойду к спортсменам на пушечный выстрел. К тому же мне не хватает эмоционального спокойствия, чтобы заводить новые отношения. С другой стороны, Алва права: к чему в одиночестве пересматривать старые фильмы, пока другие встречаются с парнями, развлекаются и веселятся на вечеринках в кампусе. Все, иду на свидание с Джорджем, точка.