Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 39 – Ками Блю

— Без тебя знаю, – огрызаюсь я. – Опять за мной шпионил? Что ты тут вообще забыл?

— Полагаю, ты можешь догадаться и сама, даже при своих скромных дедуктивных способностях. – Он сочувственно качает головой, и тут я замечаю, во что он одет.

В черный спортивный костюм. Обтягивающее трико плотно облегает длинные мускулистые ноги и кое-что еще – о’кей, туда я стараюсь не смотреть.

— Йогой, что ли, наслаждаешься? – пытаюсь с ходу придумать уничижительную шутку, которая разом поставит его на место.

— Да, на открытом воздухе. Пока погода позволяет.

— И во всем этом проклятом городе не нашлось другого парка?

Лонгслив беззастенчиво подчеркивает бицепсы, трицепсы и грудные мышцы. Сквозь эту ткань я могу разглядеть даже кубики на его прессе.

Две девицы в спортивных костюмах, пробегающие мимо фонтана, таращатся на что-то позади Мэтью и хихикают. Да нет, таращатся они именно на Мэтью. Сначала на его плечи, потом пониже. Когда он обходит скамейку, я вижу, как трико обрисовывает подтянутый зад. Усаживается рядом, не спросив разрешения, и в свойственной ему наглой манере забирает у меня из рук «макбук».

— Отдай! – шиплю я.

— Есть несколько опечаток, – невозмутимо говорит он, пролистывая файл. – Как всегда, избыток прилагательных и ноль эмоций. Ты вообще когда-нибудь влюблялась, Митчелл? Судя по тому, как ты обходишься с самыми романтическими местами, – ни разу.

— Может, лучше подумаешь о своих фотографиях? Вроде бы в этом и заключается твоя работа. А не в том, чтобы соваться, куда не просят.

— Могу судить о твоей писанине вот по этому. – Он кивает на экран. – Ты же не видела ни одного моего снимка. В любом случае ты должна симпатизировать Салли. Она приезжает в Нью-Йорк – в город, где все возможно, – в поисках счастья. Никого не напоминает?

— Только не говори, что намекаешь на меня, – закатываю глаза. – У нас с Салли ничего общего.

— Разве ты родилась не в Пенсильвании? В милом провинциальном городке, где никогда ничего не происходит?

На секунду я лишаюсь дара речи, изумленная тем, что он помнит, откуда я приехала. А еще тем, какие у него глаза. Ультрамариновые, лазурные, того глубокого цвета, который способен вызвать гормональный шквал даже у самой холодной женщины… Но клянусь, я прихожу в себя очень быстро!

— Как видишь, глава почти закончена, – киваю на экран, напрочь игнорируя последний вопрос. – А твоих фотографий я до сих пор не получила.

— Всему свое время, не переживай. Кроме того, в тексте есть неточности и кое-чего не хватает.

— Вижу, ты жаждешь направить меня на путь истинный. Насколько помню, это твое любимое хобби.

— Арка вовсе не мраморная. Нужно быть точней, когда что-то описываешь. Иначе получится неряшливо… как черновик твоего диплома, – делает выпад он.

— Все еще помнишь, что я писала в дипломе? Он же потонул в твоих исправлениях. Похоже, ты действительно страдаешь избирательной амнезией: напрочь позабыл причину своего увольнения и тот очевидный факт, что мне плевать на твои замечания.

— Просто не хочу возвращать свои четыре куска из-за того, что самонадеянная брюзга выдала нечто непригодное для публикации.

— Ничего я не брюзга.

— Ты не воспринимаешь критику, не умеешь работать в команде и не желаешь признать, что испытываешь трудности.

— Я. Не. Нуждаюсь. В твоей. Помощи. Говард, – скандирую в ярости.