Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 45 – Ками Блю

Удивительно, до чего охотно люди подписывают разрешения на публикацию своих фото. Может быть, и тут сказывается магия Нью-Йорка? На культовых баскетбольных площадках, прозванных «Клетками», я застукал парочку в процессе долгого поцелуя: семнадцатилетний парень, потный после напряженной игры с друзьями, обнимал юную подружку.

На длинной веревке, протянутой из одного конца лаборатории в другой, висят на крохотных прищепках фотографии. Забираю несколько готовых, выключаю фонарь и выхожу. Вернувшись за стол, просматриваю. Без ложной скромности – снимки хороши. Если бы текст этой ослицы Грейс Митчелл оказался им под стать, мы оба были бы в шоколаде. Только успеваю подумать о ее дурацком поведении, как обнаруживаю эту девицу на одном из фото.

Не помню его под увеличителем. Снимок запечатлел ее в движении, прядь шоколадных волос немного размыта. Лицо в три четверти. Наверное, щелкнул по ошибке, даже не заметив, что делаю: справа внизу к ней тянется моя рука, словно ищет ее руку. Поразительно, насколько гипнотическим может оказаться случайный снимок. Челка у Грейс растрепана, на носу и щеках – россыпь веснушек… Ах чтоб тебя! Сообразив, что любуюсь фотографией заклятого врага, бросаю ее на стол, точно обжегшись.

«Порви и выкинь», – приказывает внутренний голос. Однако что-то меня останавливает. Сейчас фотобумага – драгоценность, реактивы стоят целое состояние… Можно будет использовать фото в качестве мишени для дартс, когда Митчелл окончательно выведет меня из себя. Рассматриваю фотографию, так и не решив, что с ней делать: разномастные цвета одежды, тонкий профиль, губы, нарисованные самим дьяволом. Ставлю сто баксов, что мы тогда ругались. Позади нее видны исторические таунхаусы Вест-Виллиджа, построенные в середине девятнадцатого века, крылечки будто из фильмов Вуди Аллена. Не без раздражения понимаю, что такая Грейс, обиженная и мимолетная, могла бы стать героиней его картины.

Стою с фотографией в руке. Рядом проигрыватель – одна из вещей, к которым я особенно привязан, – и полка с бабушкиными пластинками. Перебираю их тонкие ребра, натыкаюсь на «сорокапятку» Луи Армстронга. Прячу фото в конверт пластинки, лишь бы с глаз долой. Надеюсь, этого достаточно, чтобы выкинуть из головы неотразимый вариант Грейс Митчелл и неожиданный, сбивающий с толку образ: мы с ней танцуем под «Moon River» – именно эта песня могла бы подойти.

Восемьдесят девять дней до дедлайна

— Что мы тут делаем? – спрашивает Грейс, когда мы заходим в «Три лайвз & компани».

— Пытаемся найти вдохновение, раз уж вынуждены работать вместе, – отвечаю я, придерживая для кого-то знаменитую красную дверь этого книжного магазина.

Одна из достопримечательностей Виллиджа – черное здание с сияющими золотыми буквами на фасаде.

— Подозреваю, что ты не великая охотница до любовных стихов и романов.

Грейс строит гримаску отвращения.

— Добрый день, – здоровается продавщица.

Митчелл фыркает и топает вперед между стеллажами.

— Я больше по хоррору и триллерам, – информирует меня она. – Слышал о Стивене Кинге или еще не добрался до двадцать первого века?

— И как это я угадал твои вкусы? «Бегущий человек», с его критикой людоедской индустрии развлечений, несомненно, станет для тебя источником подлинного вдохновения. Наивная дева с большими надеждами и скромными амбициями, мечтающая снимать кино… Идеальная сакральная жертва.