Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 64 – Ками Блю

— Это цитата из Шекспира, и, даже если она не совсем точна, идея передана верно. Пригодится для главы путеводителя, – уточняет он. – Если тебе, конечно, понадобится цитата.

МЭТЬЮ

Семьдесят пять дней до дедлайна

Тихонько, словно поверяя секрет, читаю ей «Потерю»^[8], надеясь пробиться сквозь стену. Она сосредоточенно слушает. Поэзия Джона Уильямса и прежде была ей небезразлична – это заметно по потертому корешку и пожелтевшим страницам книги у меня в руках.

Она улыбается. Интересно, она меня видит? Но ее глаза наполняются слезами, пальцы стискивают мое запястье. Нет, не видит.

— Ох, Пол, как же я по тебе скучала, – растроганно бормочет она. – Боялась, что ты не вернешься. Война закончилась? Сайгон пал?

Кладу книгу на стол, сжимаю ее пальцы:

— Это я, бабушка. Я Мэтью.

Ее лицо мрачнеет. Кажется, она расстроилась.

— Не знаю никакого Мэтью, моего мужа зовут Пол Говард, он скоро вернется из Вьетнама, – уверенно сообщает она. – Я должна его встретить.

Бабушка пытается встать, но я ее останавливаю. Знаю, что́ нужно сказать, чтобы ее успокоить, однако сделать это непросто. Всякий раз, когда она смотрит на меня и не видит, часть меня начинает трескаться и осыпаться.

— Не нужно, Роуз.

Называю ее по имени, чтобы не тревожить. Ей кажется, что на дворе семидесятые и она ждет, когда вернется с войны мой дед, которому едва исполнилось двадцать. К счастью, она не помнит, что вернулся он без ноги, сильно изменившимся и что потребуются годы, пока он не обретет внутреннее равновесие и вновь не научится любить.

— Отдохни, подожди его тут.

— Знаете, мы были помолвлены всего несколько месяцев до того, как проклятое правительство призвало его на войну. Но он пишет мне письма и стихи. Я очень по нему скучаю.

В горле у меня зарождается болезненный стон, который я изо всех сил сдерживаю. «Я тоже», – хочется сказать мне.

— Он попросил меня прочитать тебе эти строфы, – говорю я вместо этого. – Сказал, что стихи напоминают ему о тебе.

Глубоко вздохнув, продолжаю читать. Она утирает слезы, разглядывая картину на стене: темное, неподвижное озеро. Вдруг на ее лицо набегает тень.

— Где я? – в смятении спрашивает она. – Мэй ждет меня в пекарне; если мы вовремя не вернемся домой, папа с мамой рассердятся.

Она смотрит на свои руки, не понимая, чьи они, такие хрупкие, все в пятнах. И вновь плачет. Она опять маленькая девочка, которая не знает, что ей семьдесят пять.

— Мэй меня ждет, – уверяет она.

В действительности Мэй живет в Техасе и редко выбирается в Нью-Йорк проведать сестру, только бабушка этого не помнит.

— Пол попросил меня обязательно дочитать стихи. Ты помнишь Пола, Роуз? Он твой муж, вы поженились как раз перед его отъездом, – рассказываю ей. – Он хотел этого, потому что любит тебя, ты – любовь всей его жизни и навсегда ею останешься.

Она лучезарно улыбается, снова становясь юной девушкой. Отметины возраста окружают ее глаза, но улыбка осталась прежней, такой же, как на фотографии, стоящей на комоде: там ей всего двадцать, длинные мягкие локоны шоколадного цвета, красное платье в горошек, тонкая талия и длинные ноги.

— Читайте, пожалуйста, – нетерпеливо просит она.

Закончив длинное стихотворение, закрываю книгу, и Роуз грустно кивает:

— Мэтти, я немного замерзла. – Она кутается в кофту. – Поможешь мне зайти внутрь?