Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 67 – Ками Блю

Ужин подходит к концу, все сыты. Я предлагаю оплатить часть счета. Джош и слышать об этом не хочет.

— Вы – подруги Си У, то есть отныне и мои подруги. Вы же еще не уходите, правда? Там, внизу, дискотека, – объявляет он, даря Си У мимолетный поцелуй.

Дис-ко-те-ка?! Наверное, я ослышалась.

— Ребят, я немного устала и… – предпринимаю робкую попытку, уже предвкушая, как захлопну дверцу такси и сниму наконец треклятые лодочки.

Алва в ответ хватает меня за локоть:

— Грейс Митчелл, даже не вздумай! Никуда ты не пойдешь.

— У меня ноги, и голова, и…

— Ничего такого, чего нельзя было бы поправить. Официант! «Космополитен» для этой прекрасной леди. – Она машет рукой, таща меня к бару. – Сока поменьше, водки побольше!

* * *

Я не пьяна, просто пол «Дао» качается от небольшого землетрясения. Толчки оседающей почвы отдаются в моем желудке. О’кей, меня не вырвет, клянусь. Алва, Джош и Си У веселятся вовсю, мне же нужно, чтобы все эти лампочки выключились, иначе моя голова взорвется. Во рту – вкус водки из третьего коктейля.

— Я на минуточку в туалет, – кричу друзьям, пытаясь переорать «Ferrari» Джеймса Хайпа и Мигги Дела Розы, орущую так громко, что слышно на Марсе.

— Я с тобой, – кивает Алва. – Многовато вылакала «Секса на пляже».

Делаю шаг, но она хватает меня за руку и дергает в противоположную сторону:

— Не туда!

Слишком резко дергает. Голова и так кружится, а тут меня словно холодной волной окатывает. Не то чтобы воображаемое спьяну землетрясение спровоцировало цунами – кто-то пролил на меня свой стакан.

— Господи боже, прости, прости!

Поднимаю глаза. Приходится слегка изогнуть шею, чтобы увидеть обладателя этого голоса. Передо мной крепкий мужчина с четкими чертами лица и проницательным взглядом. В руке пустой стакан. Наверное, у меня галлюцинации, иначе этого не объяснишь.

Жмурюсь и вздрагиваю от жидкости, пропитавшей платье, которое теперь липнет к груди.

— Прости, мне очень жаль, правда, – повторяет он с застенчивой улыбкой.

Долго смотрю на него, и до меня доходит, что у незнакомца нет ни двух голов, ни четырех глаз. Это парень лет тридцати, причем умопомрачительный красавец.

— Я… я… – бормочу.

Грейс, где нейроны, которыми тебя одарила мать!

— Ничего страшного, – прихожу наконец в себя. – Сама виновата, резко развернулась и…

Он склоняется к моему уху:

— Позволь хотя бы оплатить химчистку. Ты выглядела великолепно, а я…

Так, стоп. Сколько же я выпила, чтобы вообразить, будто со мной флиртуют?

В глазах темнеет от очередного приступа головокружения, колени подгибаются. Его крепкая рука прерывает мой полет, поддерживая за плечи. Я краснею, словно недотепистая двенадцатилетка.

— Тебе плохо?

— Кажется, немного перебрала с жидкостями… Аж до нитки промокла, – пытаюсь шутить.

— Хочешь воды? Хотелось бы как-то загладить вину, – улыбается он.

— Схожу за Си У, потом вернусь, – говорит Алва.

Даже в дыму опьянения замечаю, как она мне подмигивает, кивая на красавчика. Мы подходим к бару, и парень предлагает мне сесть на табурет в сторонке, а сам заказывает воду и чего-нибудь солененького.

— Нет-нет, я не голодна, – отнекиваюсь, хотя это неправда.

Я всегда голодна, даже после обеда на День благодарения или Рождество. Увы, природное свойство.

— Это против тошноты, – уверяет он меня.