— Оставим за скобками то, что я ни черта не поняла, и перейдем к сути: все это отмазки.
— Как бы то ни было, у меня нет намерения повторять ночную сцену.
— Уверена, Грейс?
— На все сто. Сейчас я тебе это докажу.
— И каким же образом? Послушаем. – В ее голосе явственно звучит скептицизм, однако меня это не смущает.
— Во-первых, пойду на ужин с Дэнни, как только он меня пригласит. Я уже отправила ему сценарий и письмо, полное завуалированной лести, благодарности за его неземную доброту и сожалений, что невоспитанный козел утащил меня с выставки.
— А во-вторых?
— Перестану ловиться на провокации Говарда. Чисто рабочие отношения. Мой лозунг отныне – «Скажи нет дофамину!».
— Официально тебе заявляю, что ты спятила, – вздыхает подруга, но я верю в себя.
— Мой план сработает, вот увидишь, – заверяю ее.
Мэтью присылает мне файл с фотографиями уже в девять вечера. Услышав вибрацию телефона, я ликую. Письмо на удивление короткое.
ГондонГовард: Я не нашел ошибок.
Грейс: Невероятно, но факт: тебе там нечего исправлять.
ГондонГовард: Просмотри фото, я отобрал те, которые показались мне наиболее подходящими.
Грейс: Прошу, не утруждай себя использованием сослагательного наклонения, повелительное тебе подходит куда больше.
ГондонГовард: Это кто же кого теперь третирует?
Сдерживаю смешок. Нормальная реакция должна бы быть иной: негодование, досада, желание придушить, а вместо этого мои губы расплываются в довольной улыбке. Ну и ладно, все равно он меня не видит.
Грейс: Доброй ночи.
ГондонГовард: Доброй.
ГондонГовард: P. S. Не забудь завтра про костюм, не заставляй меня краснеть.
Грейс: Какой еще костюм?
Уже печатая свой вопрос, я чую подвох.
ГондонГовард: Нужно подарить тебе календарь. Такой, с детскими картинками. Елочка в клеточке двадцать пятого декабря и тыковки тридцать первого октября.
Грейс: Я прекрасно помню, что завтра Хеллоуин, но от меня ускользает связь между нами и этим праздником.
ГондонГовард: Связь – потрясающий путеводитель, который мы с тобой пишем, Митчелл.
Грейс: Который пишу я.
ГондонГовард: Напомнить о ночи, в которую я вынужден был дописывать твои незаконченные сто тысяч знаков?
Грейс: Ну и что? Прекрасно помню.
А также о том, что, увы, случилось после.
Грейс: Помню и то, что ты сам вызвался писать, никто тебя не просил.
ГондонГовард: Конечно, ведь просить помощи – не твой стиль. В любом случае я спас ситуацию.
Нервно застонав, уже готова перейти в наступление. Какое счастье, что я перестала ловиться на его провокации (цитата) и не должна больше ругаться. Решаю, что телефонные споры тоже выходят за рамки моих благих намерений.
Грейс: Даже не надейся, что завтра я выряжусь в карнавальный костюм. Не существует никаких романтических сцен, снятых на Хеллоуин!
ГондонГовард: Необходимо написать главу, посвященную праздникам, не важно, было это в кино или нет. Нас ждет насыщенный день.
Грейс: У меня все равно нет никакого такого костюма!
Выхожу из себя. Не хватало еще бегать по Манхэттену, нарядившись идиотской вампиршей!
ГондонГовард: Позаботься об этом, в твоем распоряжении все утро. Встречаемся в четыре у музея Мерчант-хаус.
Грейс: Чтобы посетить Дом с привидениями (кошмарная чушь, ловушка для дураков), тебе требуется специальный костюм? Собираешься пугать злобных призраков?
ГондонГовард: Для этого у нас есть ты, Сахарный Пончик. Едва ты откроешь рот, как они сразу разбегутся, поняв, что твои клыки и когти куда длиннее.
Грейс: У призраков нет никаких когтей.
ГондонГовард: Считай это поэтической вольностью.
Грейс: Как же с тобой весело! Почти как залезть под душ и обнаружить, что кончилось мыло. Считай это тоже поэтической вольностью.
