Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 83 – Ками Блю

— Если мы начнем мериться словарным запасом, Митчелл, ты проиграешь. Так что не стоит.

Она прячет хитрую улыбку и, секунду подумав, произносит:

— Самовлюбленный.

— Раздражительная, – не остаюсь в долгу я.

— Тщеславный.

— Противная, – не уступаю.

— Чванливый.

— Ого! Прилагательные действительно твой конек. Словечко редкое.

Она шутовски кланяется. Дождь слабый, но нескончаемый, наши волосы и одежда давно промокли насквозь.

— Претенциозная, в точности как твой последний пример.

— Напыщенный, особенно когда забираешься на воображаемую кафедру и принимаешься меня поучать.

Господи, если бы не ее желание всегда оставить за собой последнее слово, она была бы неподражаема!

— Нахальная. Такой ты была, когда храпела на моей лекции, Сахарный Пончик.

— Мыльный пузырь.

— А вот это было обидно, – трагическим жестом прижимаю руку к сердцу.

Мы смотрим друг на друга. Я делаю шаг навстречу, она тоже делает шаг. Умираю от желания ее поцеловать. Не чувствую больше ни холода, ни дождя. Есть только ее губы, на которых давно не осталось помады. Да, единственное, чего бы мне сейчас хотелось, – это взять в ладони ее лицо и узнать, каковы эти губы на вкус, заглушить поцелуями злые слова и больше не давать ей ни минуты покоя.

— Не смешно, – говорит она.

— Мы сменили игру? – спрашиваю я. – Если выбор за мной, я бы предпочел заняться кое-чем получше.

Мой голос становится низким и хриплым, а она лишь усугубляет ситуацию, прикусив нижнюю губу. Делаю еще один шаг. Совсем маленький, но делаю.

— Так нечестно, – возмущается она, но голос звучит слабо, точно вздох наслаждения и досады одновременно. – Ты пытаешься сбить меня с толку…

— Нет, Митчелл, я пытаюсь сосредоточиться, потому что могу совершить действия, противные здравому смыслу.

— Какие же? – шепотом спрашивает она.

— Одеваться в красное тебе должно быть запрещено по суду.

— Красное настолько мне не идет? – Она явно издевается: прекрасно же понимает, что ужасно мне нравится.

— Да, настолько, что я безумно хочу его с тебя сорвать.

Еще шаг. Ее грудь вздымается и опадает все быстрее и быстрее. Она дрожит, неотрывно глядя мне в глаза снизу вверх.

— Так вот чего ты хочешь? – переспрашивает она, и я молюсь, чтобы все это прекратилось, потому что наш словесный пинг-понг наводит меня на мысли о том, о чем сейчас лучше не думать.

— О боже, твой рот и эта твоя улыбка… – бормочу я и сразу же об этом жалею, а может, и не жалею.

Слегка наклоняюсь.

— Мы пьяные, – напоминает она хриплым, дрожащим от желания шепотом, который возбуждает меня еще сильнее.

— Пьяные. Вдрызг. Поэтому, если ты меня сейчас не остановишь, я тебя поцелую, а затем возьму и все остальное.

Вместо того чтобы меня оттолкнуть, она нежно прижимается своими губами к моим, они вот-вот приоткроются, и тогда мой язык…

— Эй, вы! Чем вы там занимаетесь? Убирайтесь с дороги!

Мы резко отскакиваем, словно пробужденные ото сна. Мимо проносится велосипедист «Убер-еды». Хватаю Грейс за плечи, возвращая ее на тротуар, после чего все-таки отстраняюсь.

Мы смотрим друг на друга, не зная, что сказать. Ее мокрые волосы прилипли к вискам, она дрожит от холода. Мне следует отправиться домой, вычеркнув из головы неуместное желание попробовать на вкус ее язык. Я был в шаге от того, чтобы схватить ее, утащить в какой-нибудь темный угол, раздеть и…