Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 95 – Ками Блю

— А который теперь час?

После парада мы еще какое-то время гуляли, разглядывая людей в карнавальных костюмах, тусующихся около клубов и ресторанов.

— Половина первого.

— И ты уже собралась домой? Хочешь баиньки, малышка Митчелл?

Лично мне, черт побери, совершенно не улыбается теперь с ней расставаться.

— Не особо. – Она пожимает плечами. – Но что тут делать-то? Только не говори, что нуждаешься в моем обществе, профессор.

— Еще чего! – Изображаю саркастический смех. – Однако, если учесть, что мое терпение и так уже давно лопнуло, хорошо бы этим воспользоваться и найти что-нибудь любопытное для путеводителя.

— Поздравляю, остроумный предлог. Но глава о Нижнем Ист-Сайде закончена, нам тут не на что больше смотреть.

— Я уже готов на стенку лезть оттого, что приходится все время исправлять твои ляпы. Параграф о спикизи пришлось вымарать полностью, настолько непотребно твое описание.

— И ничего оно не непотребно! – возмущается она, размахивая куриной ножкой, словно палицей.

— «Бестолково» звучит лучше? – Стараюсь не смеяться, но дразнить ее очень забавно.

Грейс мученически возводит очи горе.

— Такси. Немедленно. Даже быстрее! – возглашает она и принимается копаться в сумке в поисках телефона. – Слушай, Джим Керри, этот костюм весит целую тонну! – рявкает она и неловко перекидывает русалочий хвост через плечо.

— А чем Джим Керри-то провинился? – спрашиваю.

Она искоса глядит в мою сторону:

— У Бога и Джима Керри куда больше общего, чем ты думаешь.

При этом у нее столь фанатичное выражение лица, что я хохочу.

— Профан нечестивый – вот ты кто, – повышает голос Грейс. – Лишь немногие избранные знают правду: Джим Керри – лик Господа на земле.

Она произносит этот абсурд с таким видом, словно объясняет нечто общеизвестное. После чего вновь облизывает пальцы, и мне приходится закусить губу, чтобы не захихикать, как кретин.

— Эта штуковина правда страшно тяжелая. – Она переступает с ноги на ногу, напоминая мне в этот момент детеныша тюленя.

— Просто выкинь его. Свой я давно выкинул. Если, конечно, ты не собираешься его носить, – подсказываю я, вспомнив облегчение, которое испытал несколько кварталов назад, избавившись от вялого надувного пениса.

— Шутишь? Твоя глупость обошлась мне в сто пятьдесят девять долларов! Я продам его, даже если придется ходить с ним от двери к двери!

Она набирает номер вызова такси, но я хватаю ее за руку, за что получаю яростный взгляд.

— Говард, меня утомляет, что ты повадился вторгаться в мое личное пространство.

— Посмотри сюда, – показываю на табличку с названием улицы. – Норфолк-стрит. По моим данным, где-то здесь скрывается спикизи. Предпочитаешь покончить со всем этим одним махом и прямо сейчас или вернуться сюда в другой раз и провести со мной лишний вечер?

Она тяжко вздыхает, комкает картонку из-под курицы и не глядя отправляет в мусорку, как заправская баскетболистка.

— Оказывается, я гуляю в компании Леброна Джеймса.

— Болею за «Сиксерс» с пяти лет, – гордо сообщает она. – Не забывай, что я выросла с тремя братьями.

— Надо же, и тут мы не сошлись. Всем известно, что единственная команда в НБА, за которую стоит болеть, – это «Никс», а сейчас тебе просто повезло, – киваю на мусорный бак.

— Хм, я думала, что наш культурненький Мэтью Говард, всегда говорящий как по писаному, с утра до ночи только и делает, что зубрит цитаты, дабы производить впечатление на наивных девушек. С каких пор у тебя находится время следить за спортом?