Книга Фавориты, страница 46 – Лэйн Фарго

Здание ледовой арены «М-Вейв» снаружи напоминало панцирь броненосца и своей рельефной формой должно было, по задумке архитектора, повторять окружающий горный ландшафт. Когда мы вошли, у меня невольно заколотилось сердце. В 1998 году здесь проходили Олимпийские игры, которые мы с Хитом подростками смотрели по телевизору. Не верилось, что теперь, всего четыре года спустя, мы будем и сами выступать тут в заключительной части нашего первого чемпионата мира.

Мы с Хитом продолжали играть в молчанку. Разминались по отдельности – я встала у стены и вместо рук партнера держалась за бетонные блоки. Единственная надежда была на то, что на льду нас спасет мышечная память – ну или привычка, на худой конец.

Обычно, закончив свой макияж, я подводила Хиту глаза, слегка выделяя линию ресниц, чтобы зрители на последних рядах лучше видели его мимику. Но сегодня он подвел глаза сам: стрелки вышли жирные и неровные, отчего в лице его появилось нечто зловещее. Во время групповой разминки Хит даже не взял меня за руку. Мы катались у самого края, на расстоянии друг от друга и чувствуя себя не в своей тарелке. Вокруг нас порхали и кружились стройными парами наши соперники.

Тренеры стояли у бортиков. Канадцы предусмотрительно втиснулись между Шейлой и Вероникой Волковой, создав некий барьер. Вероника опять осветлила волосы – еще сильнее, чем в прежние времена. Ее резкие черты лица оттенял роскошный воротник соболиной шубы. Вероника была выше меня – в танцах на льду среди женщин таких немного. А ее партнер Михаил даже без коньков казался гигантом двухметрового роста.

У Елены Волковой были такие же, как у Вероники, светлые волосы и раскосые кошачьи глаза, но в остальном не походила на свою тетку. Елене недавно исполнилось шестнадцать, но из-за хрупкого телосложения она казалась младше. Ее партнеру – Никите Золотову, сыну Михаила – было уже за двадцать. Рядом с ним она выглядела совсем еще девочкой.

За две минуты до конца разминки Шейла вдруг помахала рукой, подзывая нас. Я приготовилась к хорошей взбучке. Хит внезапно куда-то исчез. Мне пришлось объясняться одной.

— Извините, но Хит на меня обиделся. Я…

— Не важно! – перебила она. – Вам через пять минут танцевать. Иди и помирись с ним.

— Но почему я должна, а не он?

Пререкаться с Шейлой никто не осмеливался. Однако я ничего не могла с собой поделать. Слова сами рвались наружу.

К моему удивлению, она неожиданно смягчилась.

— Катарина, я прекрасно тебя понимаю… поверь. Но что для тебя важнее: твоя гордость или прокат?

Было непонятно, почему меня ставят перед выбором. Но, в конце концов, мы выступали на чемпионате мира. И боролись за бронзовую медаль. Поэтому я отправилась искать Хита, чтобы задобрить его любыми средствами. В академии нас учили не только кататься, но и работать в жестких условиях. Пусть тебе больно внутри, пусть распирает от злости, но на лед ты выходишь с улыбкой. И все вокруг тебя – зрители, судьи и даже твой партнер – должны думать, что ты улыбаешься искренне.

По дороге за кулисы меня остановил Гаррет.

— Привет! У тебя все нормально?

— Да, все о’кей, – соврала я, пытаясь заглянуть за его могучие плечи.

На нем была свободная куртка с логотипом сборной США, а под ней – серый костюм из легкой полупрозрачной ткани. Гаррет с Беллой исполняли торжественный номер в память о погибших 11 сентября.