Книга Фавориты, страница 49 – Лэйн Фарго

Медаль, на которую мы так надеялись, досталась Линам в качестве утешительного приза. Белла принимала награду с таким видом, как будто ей набрасывали на шею петлю.

«Свинья ты неблагодарная», – все еще улыбаясь, думала я.

— А сейчас в честь золотых медалистов прозвучит национальный гимн России! Прошу всех встать!

Мы встали. Хит прикоснулся к моей ладони, но я сжала пальцы в кулак. Мы должны были стоять там, на пьедестале, под американским флагом. А не сидеть на трибунах вместе со зрителями.

— Ничего, в следующий раз лучше выступим, – прошептал Хит мне на ухо под триумфальные звуки российского гимна.

Я резко отпрянула, заставив его вздрогнуть.

— А с чего ты взял, что будет следующий раз?

Еще недавно мы были восходящими звездами. Подавали такие надежды! А теперь мы кто? Жалкое посмешище. Шейла с нами не разговаривает. После столь позорных оценок она ни за что не возьмет нас к себе в новом сезоне. А с любым другим тренером у нас нет надежды пробиться.

Вполне возможно, что именно к этому Хит и стремился – осознанно или бессознательно. Бросить академию, уехать из Калифорнии, подальше от Линов. Туда, где я снова буду принадлежать только ему.

— Дамы и господа, поприветствуем победителей чемпионата мира две тысячи второго года!

Сфотографировавшись, медалисты отправились совершать круг почета. А я встала и пошла вниз одна. Увидев Беллу с Гарретом, я изо всех сил растянула губы в улыбке:

— Поздравляю!

Я обняла Беллу, стоявшую ближе, а затем – Гаррета, стараясь как можно дольше удержать его в объятиях. Я знала, что Хит смотрит на нас, и хотела причинить ему боль.

— Спасибо, – ответила Белла и, накручивая ленту медали на запястье, пробормотала: – Слушай, а жаль все-таки…

— Брось, – отмахнулась я. – Надо пойти отпраздновать!

— Поедим углеводов? – предложила она с просветлевшим взглядом.

— Давай! Куда отправимся?

— Катарина, – раздался сзади голос Хита.

Повернувшись, я встала между Беллой и Гарретом, словно на линии огня. Гаррет неловко переминался с ноги на ногу.

— Можно поговорить с тобой наедине? – спросил Хит.

— Мы уходим, – ответила я, подпустив в голос как можно больше холода.

— Поговорим, когда вернешься?

— Я не знаю, когда вернусь.

— Катарина, пожалуйста… Я…

— Не жди меня.

— Как холодно, черт побери! – жаловалась Белла, пока мы шли от машины до ресторана. – Разве не пора уже цвести сакуре?

Я снисходительно отвела взгляд: не знает она, что такое настоящие холода! Правда, температура к вечеру упала, и в воздухе стояла густая морось – то ли туман, то ли мелкий дождь.

Мы с Хитом любили ранней весной проводить утро на берегу озера Мичиган и смотреть сквозь туманную дымку на седые барашки волн… Сейчас Хит, наверное, сидит в отеле и дуется на меня. Гаррет решил заказать себе ужин в номер, и мы с Беллой пошли в ресторан вдвоем.

Заведение оказалось милым и уютным; над низкими деревянными столиками висели гирлянды из разноцветных бумажных фонариков. Этот ресторан нам порекомендовал один японский фигурист. Среди гостей были в основном местные жители. Но и туристов здесь тоже встречали с радушием – официант без лишних расспросов положил рядом со мной вилку с ложкой. Белле он принес палочки из черного дерева с тонким золотым узором.

Не снимая пальто, Белла устроилась поближе, чтобы согреться, и мы стали вместе читать меню. Я сидела на тонкой подушке, сквозь которую чувствовала каждую задоринку на полу. Бедра ломило, и уже с трудом верилось, что утром мне делали массаж. Да, все-таки многое может измениться за один день. Разрыв отношений дался мне нелегко – мы с Хитом никогда еще так сильно не ссорились.