Книга Потерянный для любви, страница 8 – Мэри Элизабет Брэддон

— Обязательно! Но ты, кстати, кое о чем умолчал, хотя это, наверное, и так понятно. При таком заболевании можно умереть в любой момент, правильно?

— Ну… да, в таких случаях существует вероятность внезапной смерти.

На следующий день мистер Чамни с дочерью навестили миссис Олливант; доктор ушел на обход пациентов, однако леди была всецело готова к визиту и встретила друга своего сына с единственной дочерью чуть ли не с распростертыми объятиями. Когда Катберт вернулся к семи на ужин, у нее только и разговоров было, что о гостях.

— Они остались на обед и пробыли у меня больше двух часов. Милейшая девушка эта мисс Чамни –  Флора, как они с отцом настоятельно просили ее называть!

— Хорошенькая? –  равнодушно задал доктор стандартный мужской вопрос.

— Даже не знаю, можно ли назвать ее по-настоящему хорошенькой. Ее черты не то чтобы правильные, но в ней есть прелесть, непосредственность, юная невинность, которые более привлекательны, чем красота. По-моему, она живое воплощение вордсвортовской Люси.

Доктор Олливант пожал плечами.

— Никогда не был высокого мнения о Люси. Девушка, которая прекрасно смотрелась у студеного ключа^[3], но в любом обществе осталась бы незамеченной. Мне нравится блистательная, яркая красота, которая внушает восхищение и благоговение, как гроза в тропиках.

— Тогда вряд ли ты оценишь мисс Чамни. И все-таки она очаровательная малютка.

— Малютка! –  презрительно фыркнул доктор. –  Не женщина, а гномик какой-то, как сточенный карандаш.

— Напротив, она довольно высокая, но такая тоненькая! Изящная девичья фигурка…

— Юношеская угловатость, –  пробормотал доктор.

— И с томной грацией, как у цветка на тонком стебле, например –  у нарцисса.

— Видимо, довольно вялая, –  заключил доктор. –  Что ж, матушка, не скажу, что твое описание вдохновило меня искать знакомства с юной леди. Однако если ты довольна –  это главное, ведь ты сможешь стать для нее гораздо более ценным другом, чем я. А друзья ей понадобятся, когда старина Чамни нас покинет.

— У него очень больной вид, Катберт. Думаешь, его жизнь и правда под угрозой?

— Я даю ему не больше года.

— Вот бедолага! И бедная девочка. Для нее это еще хуже. Она, похоже, очень его любит. Никогда не видела, чтобы отец с дочерью были так привязаны друг к другу.

— Это правда, –  сказал доктор, продолжая ужин с обычным бесстрастием. Его сердце не было разбито от того, что друг детства вернулся к нему с печатью смерти на богатырском теле. Он испытывал по этому поводу умеренную скорбь, считая положение отца и дочери печальным, но уже привык спокойно созерцать печальные сцены и готовился оказать сироте поддержку в меру своих сил, когда ее настигнет тяжелая утрата, оберегать, как ее отец защищал его самого, маленького одинокого мальчика в гимназии Хиллерсли.

Он ждал ближайшего свободного дня, чтобы нанести старому школьному товарищу визит –  дружеский и профессиональный, однако не намеревался брать с него какое-либо вознаграждение. Мистер Чамни снял большой дом на Фицрой-сквер, едва ли понимая, что выбрал не самый фешенебельный район Лондона. Там было просторно, а одна площадь казалась Марку почти неотличимой от другой. Какая разница обитателю, что там снаружи: Фицрой или Белгрейв, –  если шторы задернуты и горит свет?