Книга Искушаемая дьяволом, страница 76 – Мишель Хёрд

— Пришли Эдди ко мне. Я его обучу, а когда буду уверен, что он готов, полностью отойду от дел.

Я прищуриваюсь, потому что все произошло подозрительно легко. А дядя по натуре упрямец.

— Мне семьдесят четыре года, Анджело. Я устал, – усмехается дядя, заметив мой пристальный взгляд.

Я вглядываюсь в глубокие морщины у него на лице и бормочу:

— Ты заслуживаешь того, чтобы прожить свои золотые годы в покое. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

Тронутый моими словами, дядя долго смотрит на меня:

— Ты мне как сын, Анджело.

Я киваю и откашливаюсь, потому что этот разговор становится слишком эмоциональным.

— Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив, – произносит дядя Маурицио.

— Я счастлив, – улыбаюсь я. – Обо мне не беспокойся.

Большой Рикки выходит из-за угла дома и, оказавшись достаточно близко к нам, говорит:

— Извините, что прерываю вас, босс. Я поговорил с Бруно. Он сказал, что съездит с вами на встречу, а я останусь с Тори.

Хотя охранники защищают моих дядю и тетю, они работают на «Коза Ностру», а значит, все они подчиняются мне.

Дядя Маурицио приподнимает брови:

— Почему Большой Рикки остается с Тори?

— Потому что Тини здесь нет, – объясняю я.

— И все-таки… – Дядя качает головой. – С нами Виттория в безопасности. – Дядя рукой указывает на Большого Рикки. – Возьми его и Бруно. Я настолько же не доверяю этому ублюдку Сангриори, насколько хочу его убрать. У нас тут пол-армии, Анджело, – добавляет он, видя у меня на лице сомнение. – А Виттория, скорее всего, до конца дня пробудет с Глорией на кухне.

Черт, я чувствую, что чрезмерно опекаю Витторию, но оставлять Большого Рикки здесь было бы глупо. На Сицилии у меня больше врагов, чем на Лонг-Айленде. Кроме того, Виттория останется с моей семьей, и дядя Маурицио прав – их действительно охраняет пол-армии.

— Ладно, – соглашаюсь я и перевожу взгляд на Большого Рикки. – Готовь машину. Выезжаем через десять минут.

— Хорошо, босс.

— Пойду посмотрю, как Виттория, – говорю я, поднимаясь с удобного кресла.

Дядя Маурицио со стоном встает на ноги, и я осознаю, как сильно он постарел.

Ему пора на пенсию. Как только вернусь на Лонг-Айленд, пришлю сюда Эдди, чтобы он принял у дяди дела.

Мы заходим в дом, и когда я слышу голос Виттории из кухни, мое лицо расплывается в улыбке.

— Значит, вы жарите баклажаны на сливочном масле, а не на оливковом?

— Верно. Разница просто огромная! – отвечает тетя Глория.

Войдя в кухню, я с теплотой в сердце вижу, что Виттория и тетя Глория сидят вместе за столом. Перед ними разложены обрывки газет, журналов и кулинарных книг.

Моя жена выглядит так, словно она на седьмом небе от счастья.

Я наклоняюсь к ней и целую ее в лоб:

— Мне нужно уехать на встречу.

Виттория быстро встает со стула, обнимает меня за шею и шепчет:

— Будь осторожен.

Крепко прижимая Витторию к себе, я зарываюсь лицом в ее волосы и глубоко вдыхаю ее цветочный аромат.

Потом отстраняюсь и смотрю ей в глаза:

— Я возьму с собой Большого Рикки. Ты не против?

Виттория быстро кивает:

— Ну конечно нет! Мне будет спокойнее, если он будет с тобой.

Я перевожу взгляд на дядю и тетю, и тетя Глория говорит:

— С нами с Тори все будет в порядке. Мы приготовим целый пир на ужин.

Услышав, как тетя Глория называет Витторию ее прозвищем, я успокаиваюсь.