Онлайн книга «Благочестивый танец: книга о приключениях юности»
|
Он сразу же надел пальто: завтракать он не останется здесь ни при каких обстоятельствах! После этого он позвонил. Нелюбезная супруга шофера появилась, скрестив руки на груди, в своем фартуке, как будто она вовсе не ложилась в постель. Недовольным косым взглядом она смерила опухшее лицо своего постояльца, который сидел в пальто на кровати и растерянно курил сигарету. «Разумеется, я немедленно съезжаю, – спокойно сказал Андреас слегка дрожащим голосом, – вы видите, я весь искусан». И неожиданно, несколько громче, с такой гримасой на лице, как будто он сейчас опять разрыдается: «Здесь клопы в кровати...» Супруга шофера, казалось, не слушала. Так же ворча, она вышла. «Ну, – проронила она только, не опуская с груди рук, – если вам у нас не нравится...» Андреас остался неподвижно сидеть на кровати еще несколько минут – неподвижно, в пальто на этой чужой кровати, от которой он столько натерпелся. Теперь нужно было искать другую комнату – и десять марок, между прочим, пропали... Он тяжело встал, подхватил чемодан и медленно вышел из комнаты. Но оказался совершенно не подготовлен к тому, что ожидало его снаружи. У дверей кухни шеренгой стояли трое, как будто изготовившиеся к злобному параду: отец, мать и дочь. Шофер – массивный, с засученными рукавами, супруга – с поблескивающим пенсне на носу; дочь – пышная и возбужденная в пятнистом домашнем халате. Едва Андреас покинул комнату и таким образом оказался один напротив шеренги, тут же раздалась их брань, слившаяся в страстном порыве. «Такого, – негодовал бас отца, – такого со мной еще ни разу в жизни не было! Клопы? Он говорит, клопы!» Мать вторила ему, бранясь на полтона выше: «Клопы в моем доме?! В моем доме клопы!!! Кто знает, где он мотался всю эту ночь?!» Дочь с распущенными крашеными волосами, с припудренным толстым красным лицом, не отставала: «Да он вообще еще совсем молодой! Совсем молодой он еще!!! – как будто этот упрек был неслыханным, просто затмевающим собой все остальное. Эту тему подхватило все семейство, они выкрикивали это на все лады, причитая в потолок: «Такая дерзость – и при этом он еще совсем молодой! Клопы!!! К тому же совсем молодой!!!» Андреас спотыкаясь пробрался мимо них к двери. Там он хотел еще раз обернуться, что-нибудь сказать, возможно, как-то объясниться, но шофер, угрожающе приблизившийся к нему на пару шагов, показался ему ужасным. «Мы не собираемся с вахми тут дискутировать», – негодовал он и поднял руки. «Вы для нас еще слишком молоды! Смотрите, как бы не схлопотать в заключение приличную затрещину! Какая дерзость!!!» Совершенно оглушенный Андреас пошатываясь спустился вниз по лестнице. Следом злобно звучало это заклинание, этот горький, запальчивый упрек в том, что он совсем еще молодой, вообще еще совсем молодой. Улица оказалась серой и выглядела неприятно. Она была такой длинной и прямой, что не было видно конца. По-видимому, это была улица предместья или, может быть, одна из главных в предместье. По дороге насвистывая шел мужчина. Его было видно издалека. Он что-то нес в руке – что-то шевелившееся. Андреас лишь в последнее мгновение распознал, что это было. Насвистывающий мужчина держал за шею курицу, свесив ее так, как будто это был связанный пакет, несмотря на то, что она еще была жива и вздрагивала. Из-за этого Андреасу пришлось поставить чемодан, как будто кто-то метким уколом разом поразил все его нервы. |