Книга Благочестивый танец: книга о приключениях юности, страница 37 – Клаус Манн

Позже, когда было два или три часа ночи, они поехали в необжитую часть города, вниз к реке, где тускло светили газовые фонари. Они остановились перед «Подвальчиком святой Маргариты». Здесь их тоже сердечно приветствовали, но эта сердечность была сдержанной, менее бурлящей и уж вовсе не такой пляшущей, как там, на Западе. Помещение, в которое надо было спуститься по паре ступенек, оказалось низким, а воздух – таким спертым, что его было тяжело вдыхать. Хозяин с отвислыми белыми усами ходил взад и вперед, приземистый и тугоухий, трепал ребят по голове, добро ворча, если они ему нравились, раздавая затрещины, если они его злили.

Фортепиано причитало что-то трудно различимое, но Паульхен уже танцевал в центре зала с негром, который свирепо закинул голову, как-будто подставил своему стройному партнеру большое лицо с кроваво-красным распахнутым ртом для поцелуя. В то время как Андреас обсуждал что-то важное с довольно запущенно выглядевшим матросом, с трубкой в зубах и светлыми волосами на прыщавом лбу, и обстоятельно пытался что-то ему втолковать на нижненемецком диалекте, фрейлейн Франциска сидела совсем одна у стены, неподвижная, словно маска.

Трансвеститы затеяли спор. Они грозно встали за своим столиком – длинные парни в дамских нарядах – их голоса хрипло и злобно доносились из-под шляп черного шелка. Хозяин сусами энергично вмешался, он даже ударил одну из «дам» прямо в лицо, так что на большой, в синюю клетку платок, потекла кровь. Негр демонстративно скрылся в туалете. К фрейлейн Франциске подсел мальчик-подросток. Его детское, но опустошенное лицо было грязным. Он принял фрейлейн Франциску за мужчину в женской одежде и, отвернувшись, с неожиданным остатком стыда спросил, не занят ли господин на этот вечер. Другой, сидевший один за деревянным столом, заснул за своим пивом. Он громко храпел, положив голову на руки.

Воздух был таким спертым, что его было тяжело вдыхать. Андреас тихонько сидел у барной стойки, где дряхлая супруга усатого наливала шнапс. Напротив, в глубине зала, Паульхен с пугливо поджатым ртом уже полулежал в объятиях жаждущего негра.

Трансвеститы собирались уходить, нервно возясь с сумочками и зонтами. Они пригрозили хозяину полицией и поспешили к дверям. Фрейлейн Франциска копалась в портмоне, пытаясь отыскать хоть немного мелочи для пятнадцатилетнего, принявшего ее за «клиента». Она долго искала, а чумазый ребенок со страхом следил за каждым ее движением.

Внезапно Андреасу пришло в голову, что Борис все еще сидит в «Райском садике», мягкий и оцепенелый, и ждет, пока его кто-нибудь снимет. Эта мысль ворвалась в его сердце с такой силой, что казалось, оно разорвется на месте. Он подсел к Франциске и потрепал мальчишке совершенно запущенные волосы. «Как тебя звать?» – спросил он и вдруг почувствовал, что Франциска устремила на него свой серьезный, неподвижный, вопрошающий взгляд. Мальчик сказал «Ганс». Франциска добавила, как бы поясняя: «У него, собственно, вообще нет жилья» – не сводя свой черный взгляд с Андреаса, который все еще не понимал ее туманной реплики. Он просто гладил мальчика по голове, и размышления его сердца были тихи и неясны. «Мне как-то снилось, – мечтал он, продолжая гладить, – что на меня снизойдет благодать великой невинности – даже на том пути, который я избрал. Сейчас я, кажется, знаю, как это произойдет».