Онлайн книга «Эш и Скай»
|
Дрожащими пальцами я набираю сообщение. Слова всегда успокаивают меня, по крайней мере на время. Я должен принять решение – и оно меня пугает. Наконец я выжимаю педаль газа и продолжаю свой путь на кладбище. Я уже еду, Зак. Я уже еду. Заглушив мотор, я достаю бутылку виски, которую нашел в загородном домике Сибилл. Иду быстрым шагом – на этом кладбище я могу сориентироваться с закрытыми глазами. Очень скоро волосы у меня становятся мокрыми, и, когда передо мной вырастает мраморная плита со знакомой фотографией, я впиваюсь зубами в кулак, чтобы снова не разрыдаться. Дерьмо! Сколько бы времени ни прошло, боль не ослабевает. Хорошо хоть дождь смывает слезы. На могиле – свежий венок. Как и каждый год, его родители рано утром приехали на могилу. Однажды мы с ними столкнулись на кладбище, после чего стали по молчаливому соглашению избегать друг друга. Боюсь, я не вынесу их полный сострадания взгляд. Они не знают, что я убил их сына… Я хожу взад-вперед перед могилой, пью виски прямо из горла – один глоток, второй, третий. Никак не могу собраться с духом. — Зак. В ответ – тишина, которая снова разбивает меня на тысячу осколков. Я больше никогда не услышу его голос. Я лихорадочно просматриваю архив автоответчика в поисках старого сообщения, просто чтобы еще раз услышать Зака. Включив режим громкой связи, убираю телефон в карман, чтобы он не намок. Палец держу на кнопке «запустить сначала», готовый слушать его снова и снова. «Друг, я проехал сто пятьдесят миль, чтобы встретиться с шишками, которые распределяют академические стипендии в Блумингтоне. Да, ты не ослышался: в Блумингтоне, не в Йеле. Ты правда поверил, что я свалю в университет за тысячу миль от тебя? (Смеется.) Если не вдаваться в подробности, я слишком умный, чтобы они отказывались от такой возможности; так что, надеюсь, ты уже отмечаешь эту новость в чьей-нибудь постели. И да, дружище, мы отправимся в Блумингтон вдвоем, ты от меня так просто не избавишься! Мы сделали это, Эш, мы будем учиться вместе. До самого конца, как братья». Каждое слово бьет ножом по сердцу. Мы больше не вместе, и это сообщение призвано напомнить мне о том, кто во всем виноват. — Зак, – говорю я. – Черт, дружище, мне до сих пор невозможно тяжело приходить сюда. Я прислоняюсь спиной к мраморной плите. В первые годы я садился за ней, чтобы не видеть его имени. Но сегодня мне нужен этот контакт. Нужно почувствовать твердость камня, как будто друг все еще поддерживает меня. — Смотри, что я принес, – киваю я на бутылку. – Подумал, будет здорово выпить вместе, чтобы отметить нашу встречу. Помнишь, как мы подлили немного в бабушкин кок-о-ван? После обеда всех слегка развезло, но двоюродная бабушка Сибилл быстро поняла, в чем дело. Мы спрятали бутылку, но она все равно догадалась, что это мы, и ты взял вину на себя… И сколько бы тебя ни ругали, так и не выдал наш тайник. Ты это заслужил! Снова делаю глоток и щедро плещу виски на мрамор. — За тебя, друг. Очень скоро бутылка пустеет. Подношу ее к глазам и встряхиваю янтарную жидкость внутри. Благодаря алкоголю я не мерзну, хотя моя одежда уже впитала в себя несколько литров дождя. — Зак, черт, мне так больно, ты даже не представляешь. Кажется, что внутри все горит и это никогда не прекратится. |