Книга Эш и Скай, страница 108 – Нин Горман, Матье Гибе

Слова жгут язык, как будто я собираюсь предать призрак своего друга.

— Мне страшно. Я больше не знаю… должен ли я к тебе присоединиться.

Рука скользит в карман и нащупывает пузырек с таблетками.

— Я взял все, что нужно, но… Зак, может, ты тоже считаешь, что я заслуживаю того, чтобы жить? Как по-твоему, существует хоть мизерный шанс, что я снова буду счастлив? И есть ли у меня на это право? Ты простил меня?

Вопросы продолжают лететь в пустоту, перемежаясь долгими паузами. Пальцы бесконечное число раз переворачивают пузырек, и таблетки перекатываются, словно отголоски моих сомнений. Дождь в конце концов стихает, а я все еще сижу на могиле Зака, мучаясь, колеблясь, отодвигая неизбежное и взвешивая за и против.

Первая попытка была откровением, выходом, который я отчаянно искал. Я так хотел умереть, что не медлил ни секунды. Потом я научился смотреть над пропастью депрессии, и улыбка маленького мальчика увела меня прочь от темных мыслей. До сих пор помню тот день, когда я вернулся после реабилитации, постучался к Сибилл, и она открыла мне с Элиасом на руках. У меня от стыда скрутило живот: я ведь хотел бросить их, чтобы воссоединиться с Заком. Тогда я ничего не чувствовал к малышу, он слишком напоминал мне отца, а я этого вынести не мог. Но Элиас посмотрел на меня и улыбнулся так, словно увидел во мне что-то радостное, что никто, кроме него, разглядеть не мог. И если подумать, я остался именно потому, что он так сильно похож на Зака.

Когда Сибилл рассказала про переезд в Нью-Йорк, я понял, что это была лишь небольшая передышка. Они уедут, и тьма вернется. В те выходные в Лилли-Дейл у меня сложился план. Я мог довести дело до конца, поскольку больше ничто меня не удерживало.

Я все предусмотрел.

Все, кроме Скай. Она ворвалась в мою жизнь, напомнила обо всем, что я потерял, и я увидел это так отчетливо и ярко, что теперь не знаю, хватит ли у меня сил открыть этот дурацкий пузырек.

Что мне делать?

Я заливаю в себя последние капли виски, когда слышу приближающиеся шаги. Торопливо встаю – не хватало еще валяться на земле. Я с трудом держусь на ногах. Не хотелось бы, чтобы родители Зака застали меня в таком виде. Но я думал, что они уже побывали тут утром…

— Эш?

Вздрагиваю. Этот голос. Черт, что она здесь делает? Сердце словно зависает над бездной и грозит рухнуть туда в любую секунду. Я оборачиваюсь и вижу, что она изумленно смотрит на меня. Луч солнца, пробившийся сквозь тучи, горит на ее желтой парке. Дыхание учащается, мне кажется, что я сейчас умру. Она знает. Сибилл рассказала ей, вот только что именно? Я не могу выдавить ни слова. Скай пришла объявить, что я придурок, который ее не заслуживает? Или хочет сказать, что ей меня жаль? Даже не знаю, что хуже. Желая спасти остатки уважения, которое она ко мне испытывает, я ногой отпихиваю пустую бутылку за мраморную плиту.

— Скай? Что ты здесь делаешь?

Она пронзает меня взглядом. Напустив на себя непринужденный вид, я опираюсь на надгробие – не хочу, чтобы Скай заметила, как меня шатает.

— Я не могла оставить тебя одного.

Только не это. Не нужно все усложнять. Я обречен на одиночество, Скай. Я уже свыкся с этой мыслью… Я едва могу дышать, она так близко – и вместе с тем так далеко. Не знаю, что мне делать, – обнять ее или заставить уйти? Видеть меня на могиле Зака в таком состоянии… Я все-таки не был готов к тому, что она встретится со мной настоящим. Человеком, у которого внутри горстка пепла.