Книга Теперь открой глаза, страница 143 – Николь Фиорина

— На меня пялится обезьяна. Прямо сейчас.

Я оглянулся и точно: на перилах террасы сидела коричневая мартышка и смотрела на нас.

— А ты чертовски права, – я повернулся к Мии. – И что же нам делать?

— Не знаю, – она посмотрела на мартышку, потом снова на меня. – Я не могу раздеться, когда она смотрит, Олли. Это странно.

Какой-то крошечный примат не испортит мне ночь. Еще чего! Я подошел к террасе и замахал руками. Мия захихикала.

— Убирайся! – прошипел я громким шепотом, и обезьяна снова глянула на Мию, а потом спрыгнула на соседний балкон.

Я повернулся и посмотрел на Мию: она стояла у кровати и нежно улыбалась. Бретелька платья упала с одного плеча, она поймала мой взгляд. Мия умоляла меня вызволить ее из платья. Несколько шагов вперед, и я навис над Мией и попал под ее чары, совершенно в ней потонул. Колени подогнулись, но в то же время я чувствовал себя невозможно сильным: падать ли на месте или сорвать с нее платье, перейти все границы, все линии, все горизонты?

Я провел пальцами над бретельками сзади и расстегнул платье до самого конца. Мия позволила ему соскользнуть на пол. Сердце мое бешено колотилось. Она стояла передо мной, абсолютно голая. Кончиками пальцев я провел по ее фигуре: от ключиц по всей длине рук. Мне хотелось касаться ее, утонуть в жажде, которую я испытывал к этой женщине.

Мия подняла на меня свои нежные глаза, и по коже цвета слоновьей кости разбежались мурашки. Она покраснела. В глазах ее сияли золотые солнца. Мне хотелось закричать. Мои руки двигались медленно, словно шепот. В груди горело: сердце билось о клетку, готовое освободиться и воспарить вместе с ее сердцем. От эмоций задрожали руки. Мия отпрянула.

— Прекрати думать, – прошептала она, опалив мои губы дыханием и запустив пальцы мне за пояс. – Отпусти и займись со мной любовью, Олли.

Пояс упал на пол. Она расстегнула молнию и пуговицу. Разум мой рассыпался на части: Мия достала пульсирующий член и провела по нему языком. В пальцах моих бился тихий музыкальный ритм: я запустил их ей в волосы. Я не мог дышать: Мия взяла мне глубже, и я подался вперед. Внутри копилось напряжение. Она повернула шею, привыкая к новому углу. Я испугался за свой контроль. Мия подняла на меня глаза, и я попытался отпрянуть.

И так и сделал… потому что жаждал большего.

Я уложил ее на кровать, забрался между ног и лег на ее торс. Мия провела ногтями по моей спине. Мое дыхание обожгло ей шею, а потом я коснулся ее губами. Мы касались грудями, я провел ладонью по внутренней стороне ее бедра и подтянул ее ногу на талию. А потом я медленно вошел в нее – до самого конца. Я облизал губы – Мия приложила ладони к моему лицу, притянула мои губы к своим. Мы потянулись к звездам, мы вознеслись над временем – дикое затмение, запертое в простынях. Мы летели внутри сверхновой. В террасы лился лунный свет, рисуя на ее коже тени. Но тени не могли стереть того цветного чувства, что пылало между нами. Как она и сказала.

Блестящие от пота тела. Мое имя на ее губах. Ее вкус на моих. Мы дотянулись до небес. И затряслась земля, и мы тоже. Мы грешили и боготворили, невинность сражалась с яростью, и мы провели всю ночь в огне, снова и снова, словно это было нашей религией.

Когда голова Мии, наконец, опустилась мне на грудь и сердце заколотилось под ее щекой, мне захотелось обернуть нас звездами и стать бессмертными. Такие моменты я бы вытатуировал на своей плоти, чтобы навсегда остаться прекрасным, чтобы Мия всегда могла восхититься тем, что она заставляет меня чувствовать.