Книга Бесчувственный Казанова, страница 162 – Л. Дж. Шэн

— У нас не было возможности узнать друг друга получше, – с сожалением сказал я, наклонившись к его постели с айпадом, в котором был плейлист из моих любимых песен, фильмы и фотографии со всего света. – Я решил, что дам тебе перечень всего моего самого любимого. Так что, когда застрянешь в лифте между адом и раем, сможешь проложить себе путь враньем о том, что у тебя был сын и что ты правда хорошо его знал.

Чарли опустил голову на плоскую подушку на своей койке и закрыл глаза. Его горло судорожно сжалось, когда он попытался сдержать рыдания. Подбородок задрожал. Я перестал разгружать пакеты и внимательно на него посмотрел. Я никогда не видел, чтобы взрослый мужчина так плакал, но начал понимать, что жизнь может сломить любого.

— Ты – мое величайшее сожаление. – Он так и съежился у меня на глазах во что-то маленькое и хрупкое. – Хочу, чтобы ты это знал. Если бы я мог повернуть время вспять и изменить что-то одно, то я бы стал тебе настоящим отцом. Знаю, что теперь это ни черта не значит. Уже слишком поздно. Но как бы там ни было, это правда.

Простил ли я его? Нет, не думаю. А если и простил, то лишь потому, что он умирал, а это отнюдь не веская причина.

Вместо того чтобы избавить его от чувства вины, я прокашлялся.

— Откуда ты знаешь, что время пришло?

— Кахексия.

— А по-английски?

— Я угасаю, Риггс. Мой организм отказывает. Мышцы уже не работают. На самом деле мне и говорить с тобой больно. Черт, даже моргать больно.

Ох черт. Я больше не мог это выносить. Эмоциональную перегрузку, которой Чарли и Даффи подвергли меня в последнюю пару месяцев. Я уже собрался сказать ему, что в моем понимании он прощен, как вдруг в плату ворвалась Даффи.

— Черт подери, можно подумать, что в солидной больнице знают, как найти пациента в своей базе, если его перевели в другое отделение… – Она замерла на полпути, осознав, что застала напряженный момент, и перестала хмуриться.

— Мне зайти позже? – Даффи указала пальцем себе за плечо.

— Нет, – сказал я в тот же момент, когда Чарли ответил: – Да.

Он бросил на меня взгляд, видимо, поняв, что Даффи мне сейчас нужна.

— Да я шучу. – Чарли выдавил улыбку. – Заходи, ангел.

Она с опаской вошла и, взяв его за руки, крепко их сжала. Мой взгляд устремился туда, где они соприкоснулись кожей, и я задумался, как меня характеризует, что я ревную к умирающему мужчине, потому что Дафна к нему прикоснулась.

Это говорит о том, что ты чертов трус, который не хочет дать этим отношениям шанс, ведь боится, что ему причинят боль, как будто ты и без того не опустошен.

Не в силах справиться с собственными бреднями и развернувшейся в палате трагедией, я встал и извинился. Вышел в коридор и перенес вылет в Марракеш. Я не сяду сегодня в самолет, это уж точно.

Следующие восемь часов мы смотрели мои фильмы, галереи моих снимков, ели мою любимую еду и пили мои любимые напитки (наверное, стоило продумать этот момент получше, потому что Чарли был не в состоянии проглотить что-то, кроме своей слюны). Я показывал ему фотографии из альпинистских походов, а он то плакал, то смеялся. Даффи тоже плакала. Тихо, сидя в углу палаты и глядя на нас в восхищении. Я не мог понять, как у этой самопровозглашенной охотницы за деньгами оказалось золотое сердце, но так уж вышло.