Книга Мое темное желание, страница 164 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Уверена, у мисс Баллантайн есть дела… – Эйлин замолчала.

Проблема заключалась не в отсутствии времени. А в том, что мне хотелось свернуться калачиком и плакать, пока не умру от обезвоживания. Потому что выбор платья для невесты Зака представлялся мне апогеем страданий. Это, без преувеличения, вызывало у меня физическую реакцию. Будто по коже ползали скорпионы.

Но я все равно не могла допустить, чтобы Констанс победила.

— Яс удовольствием посмотрю.

Эйлин со вздохом взяла стопку глянцевых брошюр, обклеенных стикерами для заметок, и пролистала три, пока не нашла нужные страницы. Она разложила варианты передо мной. Классические платья трапециевидного силуэта с пышной вуалью и таким количество кружева, что его хватило бы на французский бордель.

Заку категорически не понравится. Ему нравились современные вычурные вещи. Греческий шелк. Плиссировка. Может, что-то, украшенное бриллиантами. Меня пугало, что я так хорошо знала его предпочтения.

Я подавила отчаянный крик и, пожав плечами, указала на одну из фотографий. Все равно, на мой взгляд, они выглядели одинаково.

— Вот это великолепное.

Эйлин просияла.

— Мне оно нравится больше всех.

На мгновение мне стало ее жаль. Из-за того, что она страдала от такой же фобии, что и Зак. Из-за того, что вступала в брак без любви. Из-за того, что ей никто не мог помочь справиться с ее страхами. Зак, по крайней мере, выйдет из нашего договора исцелившимся. В этом я готова поклясться.

Констанс всматривалась в мое лицо, выискивая хоть какие-то эмоции – печаль, разочарование, ревность, – но не обнаружила ничего. Она и не подозревала, что столкнулась с ветераном эмоционального насилия, за что спасибо тренировочному лагерю Веры, в котором я прожила двадцать три года.

— Очень хорошо, мисс Баллантайн. – Она кивнула на дверь. – Оставьте нас, пожалуйста.

— Если вам еще что-нибудь понадобится… – Я указала большим пальцем в коридор. – …я буду смотреть фильм в гостиной. – Я намеренно действовала Констанс на нервы, злясь на нее за то, что она контролировала Зака, ведь я знала, что ей не хватит смелости ему пожаловаться.

Она бросила на меня сердитый взгляд.

— Не знала, что у вас сегодня выходной.

— Не выходной. – Я прижала руку к груди. – Ну и ну. Как непорядочно с моей стороны.

Я вышла, напевая себе под нос и не позволяя лить слезы, пока не убедилась, что меня точно никто не услышит.

= Фэрроу =

Зак так и не вернулся домой.

Я достала телефон, посмотрела на время (половина одиннадцатого – какого ж черта?) и удержалась от желания написать ему лишь по той причине, что он мне ничего не должен. Я постоянно напоминала себе об этом с тех пор, как Констанс и Эйлин ушли три часа назад.

Он не твой парень. Не твой муж. Он не твой. Точка. Вскоре он свяжет себя клятвами с другой женщиной в пышном платье посреди цветочного поля.

Ты – временное явление и не важна. Перышко на ветру.

Я металась по комнате, как львица в ржавой клетке. От меня не укрылась ирония. В то время как муж Даллас некогда заточил ее в золотой клетке, пока она всеми силами пыталась вырваться на свободу, я попала в свою позолоченную тюрьму добровольно и не хотела ее покидать. Было бы проще, если бы меня привлекали роскошь и гламур. Я смогла бы найти это где-то еще. Но нет, я жаждала мягких улыбок, которые мы бросали друг другу через всю комнату, мимолетных прикосновений и захватывающих слов утешения, каждое из которых запечатлелось на моей коже, словно татуировка.