Книга Мой темный Ромео, страница 146 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Олли фБ: Ни хрена себе! Не могу поверить, что Ром ПОШЕЛ НА ЭТО.

Зак Сан: Может, это не он? Может, ведущие СМИ в кои-то веки сделали что-то правильно?

Ромео Коста: Не сделали.

Зак Сан: Вот почему оптимизм должен быть объявлен вне закона. По сути, это бесплатная недостоверная реклама.

Олли фБ: А эта история правдива?

Ромео Коста: Да.

Олли фБ: Замечательно.

Зак Сан: Для кого? Не для природы и точно не для человечества.

Олли фБ: ДЛЯ РОМА. Спасибо, Зак, за то, что клал на торжество своего лучшего друга. Ты в курсе, что в слове «недогадливый», есть слово «гад»?

Зак Сан: А в слове «расчленить» есть «член». Разве это значит, что убийства всегда приятны?

Ромео Коста: @ZachSun, прекрати. У него сейчас голова взорвется.

Зак Сан: К слову о взрывах. По городу ходят слухи, что сегодняшние учения прошли отнюдь не сказочно.

Ромео Коста: Можешь считать эту катастрофу заслугой моей жены. Нам это обошлось в 800К, не считая дополнительной рабочей силы.

Олли фБ: Ее талант прожигать деньги просто поражает. Ты не думал отправить ее на шоу «Америка ищет таланты»?

Зак Сан: Как там Де-Мойн, кстати?

Ромео Коста: Не разговаривает со мной.

Олли фБ: Брак – это прекрасно.

Олли фБ: @ZachSun, у тебя он тоже не за горами.

Зак Сан: Я никогда не женюсь на (явно неуравновешенной) незнакомке.

Ромео Коста: Не зарекайся.

= Ромео =

Я противился желанию проверить Печеньку по камерам наблюдения. В отличие от Старшего, я выполнял обещания и условия договоренностей, которые заключил. Я то и дело открывал ящик стола. И каждый раз успокаивался чуть больше.

Внутри лежал «глок-19». Разряженный.

Своего рода любимая игрушка.

Всякий раз, когда Старший доводил меня до грани безумия, я смотрел на него и напоминал себе, что отца скоро не станет. От него не останется ничего, кроме далеких воспоминаний и гниющих костей.

Его приближающаяся смерть подняла мне настроение, но в итоге мысли снова вернулись к тому, как он прикасался к Даллас. Будь я рядом, этого бы не случилось.

А так я в качестве превентивной меры заперся в вертолете. И что конкретно я предотвращал? То, что претворю в жизнь свою угрозу и вырву глаза всем, кто на нее пялился.

В вертолете я взял бокал с виски и размозжил его резким ударом кулака. Стекло порезало кожу. Каре пришлось наложить мне швы, когда она вернулась после того, как сопроводила Даллас домой.

А что касается Старшего, то мне стоило знать, что он не сможет сдержаться. Не надо было предполагать, будто она его не заинтересует только потому, что он взял Морган мне в назидание.

Но Даллас не Морган. Она неоспоримо, безоговорочно моя. Это не подлежащая обсуждению константа моей жизни, для донесения которой я готов пойти на крайние меры.

В том числе, по всей видимости, назвать ее шлюхой. Немногие слова вызывали у меня отвращение.

Это было одним из них.

Нет на свете более бесхребетного существа, чем шовинист, которым я эффектно себя выставил. Сегодня я употребил это слово в первый раз. И в последний.

Я использовал его в порыве инфантильного протеста, чтобы разозлить ее. Следовало извиниться. А поскольку я никогда в жизни ни перед кем не извинялся, то был на девяносто девять процентов уверен, что облажаюсь.

А еще казалось, будто это было лейтмотивом всего нашего брака.

Кара вошла в кабинет с документами, которые я просил.