Книга Мой темный Ромео, страница 149 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Наш специалист по связям с общественностью с широкой улыбкой вышла на сцену в элегантном костюме.

— Мистер Коста не будет отвечать на вопросы. По вполне понятным причинам он хотел бы провести сегодняшний день с близкими и выразить поддержку семье своей жены. – Таунсенды жили далеко от Ньюшема. А из Шепа Таунсенда такой же рабочий, как из меня – официантка в «Хутерс», но уличение меня во лжи не вписывалось в линию повествования прессы.

Когда я ушел за сцену, Кара и Дилан, мой финансовый аналитик, трусцой поспешили следом, подстраиваясь под мои размашистые шаги.

— Порадуйте меня новостями. – Я ослабил галстук, направляясь к лифту.

Мне пришлось немало побегать, чтобы эта история попала в руки всех ведущих средств массовой информации в штатах.

— Их акции падают. – Дилан не сводил глаз с айпада. Сдвинул очки на переносицу. – Для них это настоящая катастрофа. Речь о снижении стоимости на пятьдесят процентов. Не меньше. Сказать по правде, это просто неслыханно. Даже после Паркерсберга. А акции Лихта вообще были на подъеме, поскольку они только вышли на рынок.

Он не сказал мне ничего нового.

В этот момент я должен был испытывать наслаждение от того, какой ущерб и напасти обрушил на Лихтов, но ощущал лишь настойчивые ноющие уколы вины, которые донимали меня, как клюв колибри.

Даллас. Она всегда прокрадывалась мне в душу.

— Сэр, вы слышали, что я сказал? – Дилан помахал айпадом. – У них обвал акций. Почему вы не рады?

Отличный вопрос. Я не меньше него хотел бы получить ответ.

Кара ответила на звонок.

— Да. Я ему скажу. Спасибо. – Ей не нужно было говорить мне, кто звонил и чего хотел, но она все равно сказала. – Отец просит тебя зайти к нему в кабинет. Похоже, он очень доволен.

Почти настолько, чтобы передать мне пост генерального директора. Я чувствовал это. Я покорил его. Отец заставлял меня прыгать через огненные обручи, и пока что пламя меня не коснулось.

— Сейчас же зайду к нему. – Победа была уже совсем близко, такая ароматная и сладкая, что я почти чувствовал ее на вкус.

= Даллас =

— А сейчас он что делает? – Я перевернулась на спину и положила книгу на матрас, болтая ногами в воздухе.

Затрудняюсь сказать, в какой конкретно момент я заманила Хэтти в свой лагерь, но больше не беспокоилась о том, на чьей она стороне. Порой мне казалось, что мы соседки по комнате в общежитии. А может, подростки, застрявшие в летнем лагере за границей. Нас роднила участь двух молодых женщин, вынужденных столкнуться лицом к лицу с жестким мужчиной, который отчего-то упорно стоял на своем.

Хэтти прищурилась, глядя в щель между дверными петлями.

— Все так же расхаживает из стороны в сторону и бормочет себе под нос, что знает, что ты здесь.

Я хмыкнула, покачала головой и снова открыла книгу. Прочтя несколько страниц, спросила снова:

— А сейчас?

Хэтти подалась вперед и прищурилась, нахмурив брови и прижав ладони к деревянному полотну.

— Кажется, снова пытается тебе позвонить.

Я не удосужилась проверить телефон, который завибрировал на тумбочке. Когда делала это в последний раз, на экране значилось шестнадцать пропущенных звонков. Это было два часа назад. Ромео по-прежнему не выражал ни малейших признаков отторжения из-за того, что я не желала его видеть.

— Я тебя вижу, Хэтти. – Его слова просочились через дверь. – Если не откроешь, я тебя уволю. – Хэтти зажала рот ладонью, чтобы подавить смешок.