Книга Мой темный Ромео, страница 172 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

К моему удивлению, когда мы вошли, Печеньки не было в ее естественной среде обитания – на кухне. Не было ее и в гостиной, и в моем кабинете. (Она любила читать в нем, оставляя после себя крошки, просто чтобы напомнить, что в моем доме больше никогда не будет чисто.)

Оливер угостился тем, что приготовила Хэтти, а я тем временем делал вид, будто вовсе не озадачен поведением Даллас.

— Хэтти! – рявкнул я, прерывая ее попытки надеть пуховик. – А Пече… Даллас здесь?

Она повернулась, нахмурив брови.

— А разве не сегодня официальная дата начала продаж четырнадцатой книги про Генри Плоткина? Наверное, она стоит в очереди у потомакского Barnes & Noble, пытаясь урвать первое издание с автографом.

Ну конечно. Она же любит эти дурацкие книжки.

Я, нахмурившись, выглянул на улицу. Снег собрался огромными белыми комьями.

— Она тепло оделась перед уходом?

Оливер поднял голову от тарелки с перечным супом. Уставился на меня, выронив ложку изо рта.

— Ой, вообще я не видела, как она уходила. Покупала подарки. – Хэтти трижды обернула шарф вокруг шеи и сунула руки в варежки. За окном было так холодно, что она укуталась как капуста, чтобы пройти по лужайке до своего дома.

Я раздул ноздри.

— Небось, надела короткое платье и сандалии.

Хэтти рассмеялась.

— Зная ее, это весьма вероятно. – Она помахала нам с Оливером и ушла.

Я застыл неподвижно еще на несколько мгновений, пока Оливер на меня пялился. Он положил ложку на край тарелки и проглотил суп.

— Ты же можешь просто ей позвонить.

Мог бы. Но она не ответит. Как я подозревал, Даллас не понравилось, что я пропадал последние несколько дней.

— Возьму пальто и шарф, чтобы Джаред ей их отвез. – Я покачал головой в притворном раздражении, хотя был скорее обеспокоен, нежели взбешен. – Сейчас вернусь.

По пути наверх я напомнил себе, что ничем не обязан Даллас. Между нами всегда было соглашение, и она это знала. Ну и что с того, что мы не виделись несколько дней? Она тоже не искала со мной встречи.

Дойдя до комнаты Даллас, я с удивлением обнаружил, что она все еще там. Да к тому же в постели. Печенька даже не думала ложиться спать раньше часа ночи. Но вот с будильника на прикроватной тумбочке на меня глядела ярко-красная семерка. Рядом с ним стояла увядшая роза, на которой осталось всего два цеплявшихся за жизнь лепестка. Я не мог понять, почему она до сих пор не избавилась от дурацкого цветка.

— Дай угадаю. – Я ворвался в ее комнату. – Ты наняла кого-то стоять в очереди вместо тебя, чтобы не пришлось поднимать свою драгоценную задницу… – Оставшаяся часть предложения застряла в горле, когда я наконец-то толком ее разглядел.

Пожалуй, впервые в жизни Даллас Коста выглядела ужасно. Густой румянец окрасил ее щеки, зато отхлынул от всех прочих мест, отчего она стала бледной, как ее увядающая роза. Губы высохли и потрескались, а взгляд потух. Я прижал ладонь к ее лбу. Горячая как печка.

— Господи. – Я отпрянул. – Ты вся горишь.

Она слишком ослабла, чтобы заговорить. Или пошевелиться. Как давно это продолжается? Была ли она такой еще вчера? Неужели я проглядел ее болезнь в своем стремлении доказать мозгу, что вовсе не член стоял у руля этого несущегося к крушению поезда?

Я снова потрогал ее лоб. Он был обжигающе горячим.

— Милая.

— Уйди, пожалуйста. – Слова вырывались с хрипом.