Книга Мой темный Ромео, страница 93 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Все, чего Даллас Коста хотела, – Даллас Коста получала.

А сейчас она хотела родить мне наследника.

= Даллас =

Член Ромео мог вылечить от депрессии. Но, к сожалению, вылечить от ненависти не мог. Ее во мне по-прежнему было в избытке. Я выбросила испачканное месячными белье в мусорное ведро и потянулась за тампоном. Охватившее меня разочарование было вызвано не тем, что я рассчитывала, будто забеременею так быстро. Просто мне не хотелось никаких перерывов в моем стремлении побить своеобразный рекорд Гиннесса по количеству оргазмов.

Самолет тряс меня, как снежный шар. Я притулилась возле раковины, пережидая турбулентность. Между ног все уже болело, было растянуто до предела и готово уйти на покой спустя всего неделю эксплуатации. Каждый раз, когда соски касались ткани бюстгальтера, онемение оборачивалось болью. Как только самолет выровнялся, я вернулась в салон ровно в тот момент, когда Ромео перевернул страницу газеты. Задницу все еще покалывало каждый раз, когда я мельком видела его сильные руки. Все наше время во Франции мы провели либо в спорах, либо в оргазмах. Весьма вероятно, что я поступилась не только своей невинностью, но и невинностью моего будущего отпрыска.

Я плюхнулась на роскошный диван, ожидая, что Ромео не удостоит меня вниманием. Так он и сделал. Более того, как только мы ступили на борт, он проявлял больше интереса к электронным письмам, чем ко мне. Ладно. Плевать. Я созвонилась по FaceTime с Фрэнки, мамой и Сав, уплетая рисовые крекеры с морскими водорослями и не обращая внимания на этого жестокого властного болвана.

Когда мы вернулись домой, я поняла, что забыла попросить Хэтти или Вернона, чтобы поливали белую розу, стоящую на моей тумбочке. Ой-ей. Едва вспомнив о ней, я бросилась наверх, оставив Ромео стоять в вестибюле с двумя чемоданами в растерянности и (как всегда) недовольстве.

— Можешь не благодарить за свадебное путешествие стоимостью в полтора миллиона долларов, Печенька. – Я не удостоила его вниманием, перепрыгивая через две ступеньки за раз, а он пробормотал себе под нос: – Всегда пожалуйста.

Я, тяжело дыша, ворвалась в свою комнату. И хотя у меня лучше получалось губить растения, чем их выращивать, я терпеть не могла, когда цветы погибали. Они символизировали надежду и силу. Потому что после каждой зимы наступала весна, приносящая с собой цветение. Ухоженные цветы раскрывались в полную силу. Мне нравилось думать о людях в таком же ключе. Могла ли я тоже расцвести в нынешних обстоятельствах?

К моему изумлению, белая роза стояла в своей импровизированной вазе вся в цвету. Не опал ни один лепесток. Фуф! Неужели Вернон ее поливал? Я опустилась на колени перед ней и заметила зеленоватый оттенок воды, в которой она стояла. Нет. Похоже, роза выжила сама. Кто бы мог подумать? Может, Вернон говорил правду и в самом деле создал подвид роз, способных выживать столько времени, сколько требуется, чтобы влюбиться?

— Хоть кто-то из нас неприхотлив. – Я коснулась пальцем покрытого шипами стебля. – Спасибо, что выжила. Ты по-настоящему самый ценный игрок^[34], Роза.

Неужели я только что дала своей домашней розе имя Роза? Ну да, конечно. Да, дала.

— Вижу, что беседы с растениями – очередная твоя причуда, которую мне стоит добавить в бесконечный список странностей. – Ромео прислонился к дверной раме, похожий на ледяную статую.