Книга Это все монтаж, страница 78 – Лори Девор

— Ага, там ты меня не найдешь. На полках неудачников не держат.

— Ты не неудачница, – с упреком говорит она.

Нет, я как раз самая что ни на есть. Всю жизнь была.

— Она выбирает свою карьеру, – говорю я Рикки. – Главная героиня моей первой книги. Выбирает карьеру, а не любовь. Глупо. Никому это не понравилось, и я не знаю, на что я рассчитывала.

Рикки сглатывает.

— У меня вечно не складывается. В любви, – закусываю губу. – Даже когда пишу. Во втором романе я пыталась все исправить, но это уже никого не волновало.

— Вы с Маркусом поженитесь, – говорит она, – я вижу это в его взгляде, когда он смотрит на тебя. Ты и есть любовь.

Я ласково ей улыбаюсь.

— Без тебя я тут долго не продержалась бы, – говорю.

— Знаю, – бормочет она в меня, и я смеюсь.

Так мы и засыпаем, переплетенные между собой. Кажется, сестры делают именно так. Я все думаю: я строила из своей жизни величайшую трагедию апатии моего поколения, а обо всех других девочках думала как о недалеких инфлюенсершах, отчаявшихся моделях-неудачницах и актрисах в поисках работы, но вот есть Рикки, она бежит от проблем посерьезнее и как-то ухитряется не оставлять за собой при этом выжженную землю.

Я бы убила, чтобы стать такой же притягательной, как Рикки, и не причинять при этом боль всем, кто меня окружает.

Не знаю точно, во сколько я слышу стук в дверь (из номера убрали все часы, чтобы нам было легче ехать крышей), но на улице еще темно. Звук настолько удивляет меня, что я чуть не грохаюсь с кровати на пол, но Рикки даже не ворочается – видимо, она слишком устала и выгорела, чтобы ее такое беспокоило.

— Если за дверью камера, – вслух обращаюсь к себе, – возможно, мне придется выйти в окно.

Но за дверью оказывается всего лишь Генри. Всего лишь Генри, какой-то маленький и потерянный без обычной свиты из операторов, ассистентов и продюсеров.

— Еще пять минуточек, – бормочет Рикки, переворачиваясь на другой бок.

— Чего тебе? – спрашиваю, приваливаясь к двери.

Генри сглатывает. Его взгляд перемещается на спящую Рикки, потом обратно на меня.

— Мне нужно с тобой поговорить, – говорит он.

— Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас.

Я высовываю голову в коридор и оглядываюсь. Никого.

— У меня свидание, что ли? – спрашиваю я.

— Нет. Просто накинь что-нибудь. Никто тебя не увидит, – говорит Генри. На нем джинсы, толстовка и пальто. – Если можешь, то побыстрее.

— Ага, – говорю я. – Секунду. На меня не набросится вдруг камера, так ведь?

Генри качает головой.

— Поднимайся на лифте в Cindy’s.

— А в номер я как вернусь?

К моему ужасу, как только мы сюда приехали, нам сообщили, что ни мне, ни Рикки ключ-карты от номера не полагаются. Нам позволено покидать номер только для съемок и с разрешения продюсера.

— Я об этом позабочусь, – говорит он.

Я отворачиваюсь и закрываю дверь. Его требования меня уже раздражают.

— Нам нужно вставать? – спрашивает Рикки, пока я вытаскиваю из сумки свитер. Одежда на все случаи, на любую погоду, две сумки на человека – так нас проинструктировали.

— Пока нет, – говорю я, – наверное, я им зачем-то нужна, – морщусь от своей лжи.

— Я тебе даже не завидую, – зевает Рикки и почти сразу снова засыпает.

Я выхожу из номера и иду к лифту. Чувствую себя почти голой, потому что на мне только моя одежда – никаких микрофонов, никаких камер, только я одна. Нажимаю кнопку «Вверх».