Книга Апокалипсис 1920, страница 35 – Артем Рудик, Вика Вокс

— Это после того, как его сына схватили деникинцы?

— Хорошо, а как насчёт товарищей Ленина и Дзержинского?

— Про них мне нечего едкого сказать.

— Вот то-то же.

— Но это дворян в целом не оправдывает. Единицы одумываются.

— Может и наш Матфей будет среди этих единиц?

— Ну, ты можешь попробовать его изменить, если времени не жалко. Но я бы его конечно расстрелял. Это многим быстрее. – койот пожал плечами.

Мы уже почти подошли к конторе. И даже прекрасно видели это высокое здание, экспроприированное у бывшего доходного дома. Как вдруг на четвёртом его этаже прогремел взрыв. Яркие потоки пламени вырвались изнутри, проломив стену и не оставалось никаких сомнений, что взрывная волна была столь сильной, что снесла не меньше половины всего этажа.

— Постой. – сказал Феликс, – А это разве не комната для допросов рванула?

Мы с ним переглянулись и догадались практически одновременно:

— Мария...

— Что ж, – произнёс я, – Видимо, у нас на одного свидетеля меньше. Вряд ли он смог увернуться от такого и его почти наверняка расщепило на атомы.

— А нам ведь тоже с ней придётся драться... – сказал мой товарищ.

— Да. Но во всём надо искать плюсы, верно?

— Какие могут быть плюсы в том, что нашу контору разнесли?

— Мы туда теперь не пойдём. Это хорошо, потому что у меня очень странное предчувствие, что за нами прямо сейчас следят.

— Синдикат? – Феликс помрачнел.

— Наверное... Возможно, проверяют тебя. Жаль я раньше об этом не подумал.

— Ну и куда мне теперь идти? В последнее время я спал как раз на работе.

— Ко мне домой, куда же ещё. Переночуешь сегодня у меня, а завтра отправишься на собеседование к преступникам. Заодно обсудим план, как мы попробуем расколоть их змеиный клубок...

Утро началось с кофе, приготовленного мной в турке на плитке печки-буржуйки. Всего одна чашка крепкого чёрного кофе подарила мне то ощущение тепла и уюта, что я не испытывал уже несколько дней.

Всё дело в том, что Йозеф жил в поразительно скромной и холодной квартирке. Но на его маленькой, плохо освещённой кухне, держа в руках обжигающую стальную кружку, по-видимому, прихваченную моим напарником с фронта, возникало ощущение, что места на Земле лучше и нет. Особенно учитывая то. что в ближайшее время мне скорее всего предстояло жить в крайне неприятных условиях бандитского притона или где там этот Синдикат собирается?

Хозяин дома проснулся позже меня. Он вошёл в кухню, пробубнив пожелание доброго утра и тут же плюхнувшись напротив меня за шатким покоцанным столиком. Я поставил ему другую чашку и также налил кофе. Приложившись к напитку, он практически разлёгся на спинке старенького стула и выглядел теперь так разбито, будто бы это ему предстояла операция под прикрытием, а не мне.

— Что с тобой такое? – спросил я.

— Ничего. – он тяжко выдохнул, а затем попытался неуклюже выпрямиться – Теперь ничего.

— Я, к слову, вчера как-то не приметил, но у тебя в спальне стоит футляр с орденом Святого Георгия.

— Да, я во время прорыва в Галиции получил, вместе с наградным оружием.

— Не знал, что ты воевал под началом Брусилова.

— Ха! Ещё бы. О таком нынче лучше не распространяться.

— Кто осудит тебя за награду, говорящую о храбрости?

— Храбрости? – койот покачал головой, – Нет никакой храбрости в том, что я сделал. Не потому, что я боюсь запачкать руки, нет. Просто подчиниться царским офицерам и именно по их указке рваться крушить австрияк, кажется мне безумной глупостью, которую я почему-то совершил. Во мне никогда не было уважения к ним, как и любви к царской армии в целом.