Книга Апокалипсис 1920, страница 61 – Артем Рудик, Вика Вокс

Феликс рассказывал, что в Вайоминге невероятная природа, много шахт и степей. Ещё он говорил, что этот штат первым дал женщинам избирательное право, ещё пятьдесят один год назад. Вот настолько раньше, чем мы, надо же... Не то чтобы мне нравилась американская "демократия", хотя когда-то даже она была прогрессивной, но как же мы отставали от мира из-за царского режима! Но уж не теперь о потерянном времени переживать.

— Каков план, Йозеф? – спросил у меня Феликс, пытаясь разобраться с картой города, также предоставленной Мартином.

— Не знаю даже... Нужно найти место переночевать. Сколько у нас долларов?

Феликс достал из кармана пальто свёрнутые купюры, развернул их и пересчитал:

— Долларов сто.

— Это много или мало?

— Понятия не имею, курс скачет как бешеный.

— Тогда, полагаю, узнаем уже на месте, можем мы позволить себе комнату или нет. Где ближайший отель?

— Понятия не имею, на карте всё на английском.

— Да уж, этот тилацин видимо считают, что все знают этот его язык, удобно устроился! Ну ладно, видимо придётся побродить в поисках гостиницы...

И мы пошли по широким улочкам степного городка. Мимо неуклюжих деревянных витрин под вычурными вывесками, мимо шахтёрской демонстрации, усевшейся перед городским Капитолием, мимо библиотеки, мимо редких зевак, как и мы блуждавших по улочкам Шайенна.

Вскоре ноги вывели нас к внезапно бросившийся в глаза надпись на русском, на одном из зданий: "Отель Вайоминг, такое прекрасное место, что открыто для вас в любое время года". Видимо, сама судьба была за то, чтобы мы остановились именно здесь. Само здание было довольно приятным, маленькая такая кирпичная гостиница, что зазывала внутрь тёплым светом и музыкой, по-видимому, доносившейся из обеденного зала.

Конечно же мы вошли внутрь, и сразу столкнулись с угрюмым хозяином за стойкой. Он осадил мой энтузиазм презрительным взглядом и молча указал на вывеску, висевшую за ним, гласившее неясное: "Cursed are not allowed!"

— Что-то не так, товарищ? – спросил Феликс.

— Вы, уроды, читать не умеете? – хозяин поднял бровь.

— Мы не местные... – начал было оправдываться Феликс, но хозяин быстро его прервал.

— Проклятых тут не жалуют, откуда бы вы, твари, не вылезли. Идите прочь из моей гостиницы и не пугайте моих клиентов, ни то...

— Ни то что? – от подобного отношения, от которого я успел отвыкнуть за три года с революции, меня передёрнуло и внутри стал закипать гнев.

— Кулаки-то разожми, уродец! Ни то оба уедете в колонию камни раскалывать. Вас тут полиция быстро крутит, если находит вне ваших клоповников и отстойников.

— А она успеет сделать это до того, как найдёт тебя мёртвым или после?

— Ты ещё и угрожаешь мне? Я тоже могу поугражать, если ты, отродье меня тронешь, то потом будешь висеть как Джесси Вашингтон. Ты можешь повторить его судьбу и просто за то, что сюда зашёл, в это прекрасное, свободное от таких как ты, место. Поверь, полиция с радостью тебя арестует, стоит мне только нажать тревожную кнопку.

— Ладно-ладно, мы уходим, извините моего друга! – сказал Феликс и потянул меня на выход.

— Ты чего? Надо осадить этого ублюдка! – сказал я ему.

— Мы в чужой стране, Йозеф! Скажи спасибо, что они не спиртуют нас при первой встрече, как то было у нас при царе. Уж перебьёмся этой гостиницей, даже если она единственная, в которой мы могли бы остановиться.