Онлайн книга «Апокалипсис 1920»
|
Даже когда мой друг вывел меня наружу, мой гнев не угас, я сказал ему: — Я думаю, что на сто долларов мы вполне можем купить керосин... — Йозеф! — Что? Справедливо было бы сжечь его чёртову гостиницу за такие правило. По какому праву он смеет не пускать нас ночевать? — Йозеф! Мы в чужой стране, и нам тут ещё надо два дня пересидеть, давай сделаем дело и уедем. Нечего и нам творить линчевание. Тут и так насилие на почве ненависти всех мастей постоянное дело. Слыхал, у них тут недавно "Кровавое лето" прокатило? — Что, таких вот буржуев крошили? — Проклятых, а ещё чёрных, бастующих рабочих, бугров и кого только не. В основном силами полиции, конечно. — Знакомая ситуация... Напоминает старый добрый тысяча девятьсот пятый... — С какой-то странной интонацией ты это говоришь. — Просто подумалось, что было бы весело... Ну, вспомнить старые-добрые. — Йозеф... — Ладно, я шучу, не буду я ничего делать. Но нам с тобой всё ещё нужен отель. И найти его, видимо, будет не так уж и просто. — Да уж, обстановка тут та ещё. Разделимся? — Предлагаешь поискать поотдельности? — Да, а что ещё делать? Так у нас больше шансов найти хоть что-то, пока ночь не прошла. Я планирую сегодня поспать, знаешь ли. — Встретимся на площади перед вокзалом через пару часов? — Читаешь мои мысли. И мы пошли в разные стороны. Я пользовался очень простой тактикой при поиске отеля: заглядывал по все заведения под вывесками, в надежде, что рано или поздно окажусь в гостеприимном отеле. Но за четыре квартала, десяток проверенных заведений под вывесками, я нашёл только три отеля. И ни в один из них меня не пустили из-за проклятия. Объясняться с хозяевами на сей раз мешал языковой барьер, а показать их неправоту делом, мешало мнение Феликса и местные цены на керосин. Вряд ли я смогу купить его столько, чтобы хватило на всех. Расстроенный такой чередой неудач, я сел на скамейку на одном из бульваров. Новый свет разочаровывал всё больше и больше. Вернее, он просто больше напоминал старую имперскую Россию: ненависть, ненависть, ненависть. И к чему эта ненависть приводит? Кровь, бесконечно льющаяся кровь. Хоть бы в нашей новой советской стране такого не было! А то мало ли что может случиться и мы, вдруг, вернёмся в дремучее царское время: ссылка целых народов, война, геноцид, повальная ксенофобия разных видов, как то истребление проклятых, бугров и прочих, прочих, прочих... Может, белые и прочие прихвостни Антанты победят. Может, какой Бонапарт вылезет и уничтожит все завоевания революции, как то было во Франции... И справедливость опять умрёт, лишь на секунду блеснув своим пленительным светом. Ха! Вспомнил Пушкина... Да уж, весь свет культуры в жерновах несправедливости провернулся, как фарш. Да и я в этих жерновах был, как поляк, как коммунист, да много как кто. Весь мир в этих жерновах, от трущоб Америки, до великолепия Петербургских соборов... — Прошу прощения, можно тебя? – обратился ко мне неизвестный. Я отвлёкся от раздумий и посмотрел на человека, который ко мне обращался. Это был довольно приличного вида опоссум, одетый с иголочки и по-щегольски. Его глаза были очень странного фиолетового цвета и напоминали два идеальных аметиста. — Вы говорите на русском? – наверное, это не тот вопрос, который мне стоило бы задать, но он был первым, что пришёл в голову. |