Книга Комната без хороших людей, страница 102 – Артем Рудик

— Заккум? – спросил я.

— Для спящих – это всё равно что нашатырный спирт. Только скажи, и я разбужу его. Или, быть может, ты хочешь навсегда избавить эту реальность от столь подлого обманщика, который участвовал в Обществе в тайне от тебя? Тогда только дай мне руку и подумай…

— Нет! Мы не будем его убивать!

— Ты разве не зол? Не хочешь мести за такой наглый обман?

— Нет! Да я… Да я бы никогда!

— Значит, тебе ещё пока рано проходить через переосмысление доверия…

— Что?

— Мне казалось, что если ты увидишь, что изначально, с самого вступления в эту структуру, ты был обречён оказаться в этом самом моменте переосмысления, то ты захочешь крови. Как я её хотел, когда оказался дважды выведен из тумана обмана моих богов. Первый раз, когда узнал об их существовании, а второй, когда понял их смертность.

— Значит… Это всё твоих лап дело изначально? И ты давно выбрал целью именно меня?

— Ты просто так напоминаешь меня самого… Я испытываю к тебе симпатию, Феликс. Но не думай, что весь этот спектакль только ради тебя. Я устроил представление для всех. Думаешь, Йозеф знал, что помогает мне убивать бунтарей и оставшихся проклятых во Внешнем круге?

— Но зачем?

— Чтобы очистить Общество. Мне больше не нужны эти профессора, ворующие мои записные книжки. Не нужны бандиты, утопающие в своей власти. Не нужны убийцы, которые не справляются со своей работой из-за личных чувств. Не нужны священники. Не нужны койоты-чекисты. Вскоре я смогу править и без их вредоносного участия. И, как я тебе говорил, никто не помешает мне избавить человечество от его бремени рабов Альчеры. Я выступаю за верное дело. За что выступает Йозеф?

Я посмотрел на койота, который всё ещё пребывал в определённом трансе, и предположил:

— …за меня?

— Ха! Если бы. Он просто боится остаться совсем один. Опять. Из-за этого страха и недостатка любви он убил родителей Морозова. Из-за него потащился за Морозовым на фронт. Он вообще ни о ком, кроме себя, не думал! Ты думаешь, если бы ты умер, он бы скорбел по тебе? Особенно после того, что ты видел до этого.

Я прокрутил в голове то, что мы наблюдали в воспоминаниях Йозефа. И правда, нигде в них он не испытывал боли от потери. Лишь гнев.

— Это всё равно не повод… – Я отказывался верить.

— Неужели ты не хочешь мести за то, что тебя использовали?

— Тогда мне придётся мстить и тебе.

— Я о тебе забочусь. И этот разговор тоже элемент моей заботы.

— Но он причиняет мне боль. И вызывает у меня подозрения касательно того, что это очередная манипуляция во имя целей, которые мне понять не дано. Но знаешь что, Мартин? Я на тебя не злюсь. Более того, я прощаю тебя за то, что уже прошло. И Йозефа я прощаю тоже. Отпусти его с миром.

— Что ж только потому, что ты настаиваешь. – С этими словами Мартин пронёс горлышко фляжки под носом койота.

Тот, вдохнув едкий запах, вдруг стал растворяться в воздухе так же, как до этого в нём исчез Юмала.

— Что с ним?! – спросил я.

— Он возвращается в мир живых. Восстанет там же, где ещё недавно упал замертво. Этого друга ты точно спас. – Тилацин сделал паузу и сказал вдруг: – Улыбнись, Феликс! Ты оказался более благородным зверем, чем я ожидал!

— Почему это должно меня радовать? – Я вообще не понимал этого странного древнего масона.

Он был будто бы где-то в совсем другом мире. То хотел убедить меня мстить, вот-вот будучи готовым наставить пистолет на моего друга. То вдруг хвалит меня за то, что я не стал следовать его увещеваниям. Неужели спустя тысячи лет жизни мышление становится столь странным?