Книга Комната без хороших людей, страница 64 – Артем Рудик

— Так стоит ли справедливость для них того, чтобы бороться за неё? Может быть, оставить эту справедливость только для себя, как делают другие?

— Тогда порочный круг точно никогда не разорвётся. Бороться надо не за наступление справедливости, а за шанс на неё. Шанс для всех.

— И ты не боишься поддержать в этой борьбе не тех?

— В каком смысле?

— Ну, ты сам сказал, что люди часто оказываются в дураках и рады этому. Не думал ли ты, что и ты дурак? Ну, например, ты помог мне, а я, может, конкурент хозяина этого ресторана? Или, может, вообще преступник? И ты помог мне проникнуть сюда и испортить его бизнес. Справедливо ли это?

— Из двух зол надо выбирать меньшее.

— Но ты не знаешь, какое будет меньшим.

— Тогда я буду поддерживать то, что выглядит приятнее или говорит на моём языке. В случае с тобой тут сразу оба варианта. Вряд ли бы я встал на сторону янки, который вводит идиотские правила. Или никого не поддержу, или тебя.

— Это будет справедливо?

— Нет, ничуть. Но не всё в жизни можно отнести к вопросам справедливости. Иногда ты просто даёшь волкам перегрызть друг друга и ждёшь, что они ослабнут в борьбе.

— А если волки заодно и просто делают вид, что у них конфликт? Не больно осознавать себя пешкой?

— Осознание – путь к освобождению. Какое-то время я могу не понимать, что играю в чужую игру, но если всё же пойму, то у них будет очень опасный враг. По крайней мере, мне хочется так о себе думать.

— Интересно-интересно, особенно учитывая то, что я знаю…

Я не успел ни спросить, что именно он знает, ни даже дослушать его фразу, так как снаружи ресторана раздались выстрелы. Уже через пару мгновений в помещение ворвались четверо псов в длинных пальто, смешных фетровых шляпах и с браунингами восемнадцатого года. Один из них выступил вперёд и обратился явно к моему собеседнику:

— Azrael? Vigilante sends his regards! – Сразу после этой фразы они открыли огонь.

Я даже опомниться не успел, как опоссума изрешетил целый град пуль. Никак не успев помешать столь скоротечной расправе, я, тем не менее, без сомнений ринулся на нападавших. Ближайшего бандита я вырубил голыми руками и, когда остальные решили переключиться на меня, перешёл в состояние «облака», через которое пролетели пули, и быстро раскидал обидчиков.

Благо те не были проклятыми и дело было за малым: как следует их приложить, чтобы отключить на достаточное для прибытия местных шерифов время. Что ж, вот так я и выполнил работу по поддержанию порядка вдали от того места, где должен был бы. И от сего чувствую себя странно.

Ну ещё и от того, что оказался голым посреди явно не самого дешёвого ресторана. Это, как и адская боль, не то чтобы большая плата за силу, напротив, вполне справедливая, но я всё никак не могу привыкнуть. На глазах у встревоженных посетителей я быстро оделся в упавшую на пол одежду и хотел было уже ретироваться.

Но тут Азраэль, только что расстрелянный, шатаясь и держась за стол, поднялся на ноги. Для зверя, в котором было проделано добрых несколько десятков дырок, из которых непрерывным потоком текла кровь, он был чересчур уж… живым?

Я бросился к нему, желая помочь, но он лишь отстранился:

— Не стоит, правда, я в порядке.

— В порядке? После четырёх очередей пуль «семь шестьдесят два»?! Ты, что ли, проклятый?