Книга Замужем за немцем, страница 25 – Света Беккум

«Наступает минута прощания. Ты глядишь мне тревожно в глаза».

На огромном экране монитора шёл концерт, посвящённый Дню Победы. Взявшись за руки, проникновенно пели Зара и Дмитрий Певцов «Прощание славянки».

Всё перемешалось в моей голове: русские, немцы… А во влюблённых глазах Леопольда я прочла что-то другое. То, что влечёт друг к другу, несмотря на национальные и культурные различия. То, что, может быть, более важно для жизни обычных людей.

Простое человеческое счастье.

И, повинуясь нашему обычаю, я расцеловала Лёвушку троекратно, по-русски, в седобородые щёки.

— Не прощай! До свидания.

Я тихо сидела, обнявшись с тазиком оливье, и машинально наблюдала, как блондинка Надя пытается разбудить Женю Лукашина и как можно скорее выставить его за дверь, пока не пришёл Ипполит. Рядом с бутылкой «Советского шампанского» одиноко стоял хрустальный бокал цилиндрической формы.

Нет, до Нового года было ещё очень далеко, но ведь у каждого свой способ борьбы с депрессией, не так ли?

И ещё: все мы родом из детства.

Учёные говорят, что самый счастливый период в жизни человека – это детство. А самым счастливым временем моего детства были новогодние праздники!

Радости, которые уже тысячу раз описаны ностальгирующими поклонниками советских времён: зайчики и снежинки, утренники в детском саду, большие кульки с подарками, где среди конфет можно было найти грецкие орехи в скорлупе; шумная компания соседей – мамы в кримплене, с мишурой в кудрявых головах, папы в нейлоновых рубашках и наша разновозрастная детская компания в накрахмаленных марлевых юбках.

Пока мама готовила салаты и утихомиривала слегка подвыпившего папу, я наслаждалась просмотром праздничной телевизионной программы.

Любимые мультики. Чудесный рисованный «Снеговик-почтовик», где дети были похожи на настоящих детей, а не на жёлтую губку. Яркий и песенный «Дед Мороз и лето». Волшебный пластилиновый «Падал прошлогодний снег».

Тогда же пришла в мою жизнь и осталась там навечно «Ирония судьбы» Эльдара Рязанова.

Сначала неосознанно, ассоциируясь с родным маминым смехом, с тем, как комично изображал папа нетрезвого Лукашина, с атмосферой семейного благополучия и защищённости не только от снежной вьюги, кидающей белую россыпь в украшенные бумажными снежинками окна, но и от всех в мире бед и несчастий.

А потом сознательно облюбованная, перепетая, заученная наизусть комедия стала для меня, как и для многих, не только атрибутом новогодних праздников, но и позволяла создать атмосферу абсолютного счастья в любое время года, независимо от календаря.

В этот августовский вечер «Ирония судьбы» опять мне понадобилась, чтобы успокоиться, переварить ещё раз и закопать навечно все обиды и неприятности, произошедшие со мной со времени отлёта моего заграничного жениха. И настроиться наконец на неотвратимо наступающие глобальные изменения в моей жизни.

Началось всё на работе, когда я вынуждена была открыть тайну и рассказать старшей, а значит, всей городской больнице, о Леопольде и иже с ними.

Старшая (мы именно так и звали её между собой – «старшая», и только при людях по имени-отчеству) просто потемнела в лице, как будто я сообщила ей, что картошка на её огороде вся поедена жуком. Всегда побеждавшая в соревновании на успешность, она чувствовала себя не только положенной на обе лопатки, но и жестоко обманутой моим предательским, почти годовым молчанием.