Книга Замужем за немцем, страница 27 – Света Беккум

— Да, Вадик.

— Я что-то такое слышал, но думал, врут.

(Кто бы сомневался, что уже донесли. А тебе проще, конечно, было бы поверить в Гришку-санитара из приёмного покоя. Эх, не оценил ты меня по достоинству…)

— Не врут, Вадик.

— Да как же ты умудрилась? И что, он прям жениться собирается? То-то я смотрю, ты какая-то не такая стала.

(А какая?! Красивая? Постройнела, правда? Видишь, причёску поменяла, укладку сделала, ногти нарастила…)

— Собирается, Вадик.

— Значит, оставляете меня тут, в матушке России, на произвол судьбы?

(Вадя, Ваденька, Вадюша, а ты что предлагаешь? Ну, посмотри мне в глаза и скажи – что ты предлагаешь?!)

— М-м-м, угу, – наращённые ногти в нервном ожидании стукнули по столику.

— Ну что, езжайте, конечно! Я все бумаги подпишу. Сыну там будет лучше. Другие перспективы.

(Что, вот так вот просто – езжайте? Другие перспективы, говоришь? Ребёнку отец нужен, а не перспективы! Это просто непостижимо, ты же сам хотел сына, ты же радовался и гордился, что сын похож на тебя – вылитая копия. Ты тайно копил все девять месяцев на золотую цепочку с Богородицей, а потом носил меня на руках. Ты же любил нас!)

— Спасибо, Вадик. Мне пора, я позвоню тебе.

Свежий летний ветерок гулял по головам пассажиров маршрутной газельки и трепал мою уже ненужную укладку. «А я сяду в кабриолет и уеду куда-нибудь», – разносил ветерок знакомую мелодию из водительского радиоприёмника.

Всё правильно, Люба, как раз вовремя и очень актуально: «Рыцарем без страха и упрёка ты, увы, не стал, любовь моя».

Было нелогично грустно от того, что я так легко добилась, чего хотела. Хотя чему тут удивляться – Вадим сам вырос без отца и даже уехал сразу после школы из своего города, спасаясь от нового маминого мужа и двух свежеиспечённых младших братьев.

Родного папу он увидел уже много лет спустя, будучи взрослым человеком, незадолго до его смерти. Кроме обязательных алиментов, Вадик не получил в наследство от своего отца ничего, в том числе ни внимания, ни заботы, ни нужных папиных советов.

Как я могла судить его? Все мы родом из детства.

Всё закончилось одновременно – оливье, шампанское и мои печальные мысли.

— Вы считаете меня легкомысленной? – спросила Надя старенькую маму Жени Лукашина.

— Поживём – увидим.

Вот именно! И ещё, как говорила моя бабушка: «Что ни делается, всё к лучшему».

Я оставляю в прошлом все свои обиды и прошу прощения у тех, кого огорчила. Я не сжигаю мосты, я просто открываю новую страницу в своей жизни. Я обязательно добьюсь – и Лео мне в этом поможет! – чтобы Ваня вспоминал потом своё детство с такой же тёплой ностальгией и чтобы у него обязательно появился свой любимый фильм.

На другое утро я поехала покупать билет на самолёт.

Сразу по приезде в Германию я сделала две вещи: спрятала подальше свою косметичку и сменила туфли на высоком каблуке на плоские полуботинки.

— Понимаешь, Светушка, – откашливаясь и смущаясь, пояснял мне Леопольд. – Хоть я и сам с удовольствием наблюдал ваших красавиц с профессиональным макияжем и на шпильках, но здесь так ходят только проститутки. Это, понимаешь, как бы их фирменный знак. Тебе надо будет привыкать к другой форме одежды.

Другой формой одежды оказались джинсы, футболки, свитера, две куртки – лёгкая и тёплая, и обувь на плоской подошве. Всё.