Книга Замужем за немцем, страница 46 – Света Беккум

— Светушка, Светушка, они поют «льюблю!» – узнал он знакомое слово. Его словарный запас был пока невелик, и он всегда радовался, когда удавалось распознать что-то по-русски.

Собственно, презентация книги заключалась в чтении некоторых отрывков, которые специально обрывались на самом интересном, чтобы мы могли купить книгу и почитать сами.

Особо впечатлили Леопольда два рассказа. Первый – про обманутую цыганкой женщину, которая, раскрыв обман, думает: «Бедная цыганка, ей, наверное, нечего есть. Если бы она мне всё сама рассказала, я бы ей ещё больше отдала».

И второй – про мужа-пьяницу. Классический случай, когда муж пьёт и бьёт, а баба любит.

Леопольд был немного расстроен:

— Я, – сокрушался он, – такой менталитет понять не могу. Цыганку эту в полицию надо сдать и в тюрьму посадить. Мужа-пьяницу можно попытаться вылечить, а если не захочет – ауфидерзейн и гуд-бай! Это непроходимая глупость – с таким мужем жить.

Но самым познавательным для моего Лёвушки оказался рассказ из военного времени.

Хелена, читая рассказ, пояснила, что во время войны немцы называли всех русских «иванами», а русские называли немцев «фрицами».

Лео очень удивился. Оказывается, про «иванов» он слышал и считал это нормальным. А вот про «фрицев» – в первый раз!

После перерыва и буфета (бесплатные русские пироги пришлись немцам по вкусу) нам зачитали отрывок из эротического рассказа. Тут я мало что поняла. Утренняя сцена в постели была описана завуалированно, а я на тот момент была ещё не сильна в немецком.

Рассказ вызвал активную положительную реакцию зала, так как немцы по старинке продолжают считать, что «в СССР секса нет». А тут на тебе, пожалуйста!

И под конец гвоздём программы был представлен дуэт.

Маленький, чёрный, цыганского вида мужичок – в широкополой шляпе, в чёрной рубахе с рисунком на рукавах, обмотанный красным шарфом, аккомпанировал на гитаре.

Его партнёрша – дама в годах, полноватая, в чём-то длинном и блестящем, с платками и монетками, как цыганка, с глубоким надрывным голосом.

Ах, как они пели!

С чувством, со всеми вытекающими по ходу текста выражениями лица, жестами и поклонами.

Это был романс «У камина», в котором два уставших друг от друга, но всё ещё любящих сердца предлагают «всё простить и всё начать сначала».

Где бы я ещё такое увидела? Только в небольшом западногерманском городке, на сцене бывшего физкультурного зала бывшей женской гимназии.

Остаток вечера Лёвушка вёл себя немного странно. Пропустив мимо ушей такие важные для каждого порядочного гражданина вечерние новости, он хихикал сам с собой и ушёл пораньше спать.

На другой день за завтраком мы обсуждали литературный вечер. Лео, казалось, был всем доволен, но по хитринкам, мелькающим в его глазах, я видела, что на языке у него что-то вертится.

Наконец он выдал:

— Светушка, я фриц!

Ах, вот что не давало ему покоя! Я со смехом согласилась:

— Конечно, фриц, а кто же ты ещё?

И пошло-поехало.

Все выходные он вставлял это слово всегда, когда речь шла о немцах. Называл свою Германию «Фрицен-ланд». И даже немецкая овчарка из сериала была переименована во «фриц-собаку».

Улыбаясь его открытиям, я собирала в дорогу чемодан, и мне было уже немного жаль оставлять Лёвушку одного со своими «фрицами», как он немедленно окрестил своих коллег по работе.