Книга Замужем за немцем, страница 52 – Света Беккум

Его ответ меня, конечно, удивил:

— Ты взрослая женщина и должна сама знать, чего ты хочешь.

Странно, я же точно знала, что Лёвушка меня любит и терять ни в коем случае не собирается. Тем не менее упрямство победило, и этот его ответ означал только одно: мы должны жить исключительно по его правилам.

Я окончательно проснулась и поняла: либо доставать свою заначку и покупать билет на самолёт, либо от нашей прежней безалаберности придётся избавляться.

Нельзя сказать, чтобы мы с Иваном были невоспитанные или совсем уж некультурные граждане – вовсе нет. Но по ходу нашей жизни как-то так сложилось, что каждый имел свой собственный распорядок дня и был сам себе голова.

Моя сменная работа научила Ивана самостоятельно вставать в школу по будильнику, иногда забывая завтрак на столе или сумку со спортивной формой на обувной полке. Если смена выпадала ночная, то после моего звонка, в перерыве между выписками назначений из историй болезни и разведением антибиотиков, я могла только верить на слово, что «компьютер выключен, уроки сделаны и зубы уже почищены».

Телефонное воспитание, чего греха таить.

И вот теперь, в этой чужой и далёкой стране, я понимала страдания героя фильма «День сурка».

Волнения улеглись, и бесконечные одинаковые дни, расписанные задолго до моего приезда, на течение и смысл которых я никак не могла повлиять, приводили меня в уныние своей предсказуемостью и однообразием.

Каждое буднее утро я просыпалась ровно в шесть тридцать утра, под весёлую перепалку ведущих из радиобудильника. Я открывала глаза, осматривала очертания чужого старинного гарнитура в тёмной комнате с закрытым снаружи рольставнями окном и удивлялась, что «сон про то, как я в Германии жила», продолжается.

Разочарованно вздохнув, я закрывала покрепче глаза и вспоминала, что же такого приятного и хорошего я видела сегодня ночью в своих разноцветных видениях, которые являлись единственным развлечением, неподвластным воле вездесущего Лео.

Сны из своей прошлой жизни я смотрела каждый день и с удовольствием пережидала вечер, радуясь наступающей ночи. Там я ставила капельницы пациентам первой городской, общалась с мамой и выгружала из багажника папиных «жигулей» ящики с проросшей семенной картошкой, вдруг понимая, что посадить-то я всё равно не успею – мне же нужно не опоздать на самолёт!

И тогда из подсознания всплывал образ седобородого немца, выпускающего вместе с клубами дыма поток ненужной информации, и я вспоминала, что у меня теперь есть муж и другие обязанности.

Привыкшая целый день быть на ногах в борьбе за выживание, я ощущала полнейшую бесполезность своего существования и ненужность взращённой мною ежедневным преодолением российских трудностей женской смекалки.

Организация домашнего хозяйства Леопольдом проходила под девизом «Экономика должна быть экономной» и не терпела вольнодумства.

По понедельникам я проводила генеральную уборку, пытаясь одним ведром вымыть всю недельную пыль квартиры и балкона (экономия воды и газа!).

По вторникам разрешено было включать посудомоечную машину, в которую мы всю неделю складывали грязные тарелки и многочисленные, специально для этого и купленные столовые приборы (экономия воды, моющих средств и электроэнергии!).

По средам я совершала прогулку на городской рынок, впрочем, для блезиру – покупать там было дорого (экономия денежных средств!).