Онлайн книга «Замужем за немцем»
|
— Гутен морген, майне херрен! – я решительно вошла в палату и включила свет. Пациентом с паховой грыжей оказался молодой, что называется «в самом соку», накачанный парень с ровным загаром и чёрной бородкой эспаньолкой. Тонкие восточные черты лица «Тамерлана» выражали растерянность и страдание. Впечатление было такое, что он никогда не болел даже насморком и теперь впервые в своей жизни оказался в больнице. Поэтому всех работников в белых халатах изначально воспринимал как потенциальных мучителей. Моей задачей было выбрить начисто паховую область вместе с прилегающими к ней мужскими органами. Затем переодеть больного в операционную рубашку, одноразовую медицинскую шапочку и белые эластичные противотромбозные чулки. И ещё раз предупредить, что есть, пить и курить до операции категорически запрещено. И тут возникли две проблемы. «Тамерлан» не хотел бриться. Он хотел курить. Конечно, врач ему всё объяснил! Конечно, он понимает, что грыжу надо удалять! Ну да, а для этого надо бриться. А для этого надо снять трусы… Ой, мучение какое в этой больнице… Ну ладно, вот она… Брейте… Я сменила семь станков, пока добилась результата. Наконец-то операционное поле было подготовлено, и мы оба облегчённо вздохнули. Восточный красавец надел на голое тело чистую широкую рубаху до колен с завязками на спине и нехотя натянул противотромбозные чулки и зелёную одноразовую шапочку. — Ложитесь под одеяло и ждите, – скомандовала я. Время начала операции я не знала, но была довольна результатом – лежит, понимаешь, как огурчик, к хирургическому вмешательству готов! Остаток смены я провела в катании кроватей с пред- и послеоперационными больными до оперблока и обратно. Кровати были тяжёлые, бледные от переживаний больные боялись за свою жизнь, оперблок находился на самом верхнем этаже, а у лифтов, как обычно, стояла очередь. Поэтому путь «без кровати» я проделывала по лестнице пешком, и у меня от непривычки заныло колено. В тот день нехватка персонала оказалась заразной. Операционная очередь продвигалась очень медленно, и бедный «Тамерлан» нажимал каждые полчаса кнопку вызова с единственным вопросом: «Когда?» На пятый раз я перестала заходить в палату, и парень выбрался наружу сам. Он вышагивал гигантскими шагами по коридору, огромный, загорелый «воин Тамерлан» в белых чулках, зелёной шапочке и завязанной сзади операционной рубашке, сквозь полы которой мелькал его крепкий голый зад, и сопровождал мою беготню с кроватями укоризненными страдальческими взглядами. Через три часа безответного ожидания он не выдержал и накурился в туалете. Приговор хирургических сестёр польского происхождения был строг и обжалованию не подлежал: — Домой! О следующей возможности привести в порядок свою грыжу больному было обещано сообщить по телефону дополнительно. Потирая правой рукой разнывшееся колено, я ехала на своей легковушке домой, когда вдруг в голове всплыли строки поэта, писавшего когда-то на персидском языке: «И зноем дня не будет опалён Тот, кто в терпенье гордом закалён». Больному «Тамерлану» терпения сегодня явно не хватило. Хватит ли мне?.. |