Книга Любовь приходит в Рождество, страница 57 – Шейла Робертс

Гриффин взъерошил сыну волосы.

— Не волнуйся. Мы с Сантой обо всем договорились.

Корки закусил губу и принялся дальше выдавливать глазурь на пряничного человечка.

— Я просто хочу мамочку.

— Ничего себе, какой красивый у тебя выходит пряничный человечек, – сказала Джен, чтобы его отвлечь; Корки улыбнулся и надкусил печенье.

Гриффин помог сестре с уборкой, и она попрощалась с племянником, сидевшим за столом уже со стаканом молока и последней печенькой. Грифф проводил Джен до двери и вышел следом на крыльцо.

— Если я еще хоть раз услышу что-то про мамочку, у меня башка взорвется, – сказал он.

— Помнишь, с каким упорством ты просил собаку? – напомнила ему Джен.

— Может, лучше подарить ему собаку. Чем собака хуже мамочки? – съязвил Грифф.

— Ты понял, о чем я.

Он провел по волосам пятерней. Хорошо, что стрижка короткая. Не то он уже бы начал рвать на себе волосы.

— Все образуется, братишка. Ты только держись, – сказала Джен.

А что тут еще остается? Ему хотя бы помогала родня. Он снова вспомнил, сколько времени его сестра проводит с Корки, и чувство вины за свою вспыльчивость опять дало ему под дых. То он срывался на нее, то умолял прийти на помощь с готовкой печенья.

— Слушай, извини, что я вспылил из-за письма.

— Я понимаю, – сказала она. – Что тут скажешь? Корки тяжело отказать.

Да, это уж точно.

— Все наладится, – добавила Джен и поцеловала брата в щеку.

Грифф смотрел ей вслед, пока она шла по дорожке, словно ей море по колено, и отчасти даже пожалел, что не может поменяться с ней местами.

Хотя тогда у него бы не было сына. Может, малыш и доводил его до белого каления, но Грифф души не чаял в Корки и не представлял себя без него.

Соседние дома переливались праздничными огнями. Все, за исключением его. Может, надо было хоть во дворике что-то поставить – надувного Снеговика Фрости или пряничного человечка? Кого угодно, только не Санту.

Вернувшись домой, он насилу оттащил сына от печенья и повел его наверх принять ванну. Затем настало время сказки на ночь, а потом вечерней молитвы.

Гриффа передернуло, когда в конце Корки сказал:

— И прошу тебя, пусть Санта не потеряет мое письмо.

Он с чувством произнес «аминь», в то время как Грифф молился молча: «Прошу, пусть Корки забудет про свое письмо».

Хотя и знал, что этому не бывать. Он уложил сына в постель и переформулировал свою молитву. Помоги мне.

* * *

Френки с Броком выбрали кабинку в темном уголке популярного в городе бара, подальше от скопления столиков возле эстрады, где скоро должна была выступить винтажная рок-н-ролл группа The Grizzly Boys.

«Закусочная Кэрол» работала еще с семидесятых годов, и декор с тех пор не изменился. С обшивкой под дерево по стенам бар как будто материализовался из какого-то вестерна, а пара стульев возле барной стойки даже прорвались от старости. Зато тут был богатый выбор напитков, и бармены поименно знали всех посетителей вместе с их предпочтениями в напитках.

А в другой половине, где был ресторан, подавали жареным все, что только душе угодно. В красных пластиковых мисочках лежал бесплатный арахис, поэтому весь пол усеивали скорлупки. На входе наметанный глаз завсегдатая сразу замечал портрет так называемой Кэрол. Кэрол Клементайн, в честь кого предположительно назвали город, была полнотелой женщиной с кислотно-желтыми волосами, собранными в «гибсоновский»^[4] пучок. Согласно легенде, она устроила первый в штате бордель, который стоял на месте нынешнего здания администрации. На День святого Валентина люди писали записки (Давайте без грязных намеков, народ!) на розовых открытках в форме сердечек, которые прикалывали вокруг ее фотографии. А сейчас с края громоздкой рамы свисала шапка Санты.