Книга Жена хозяина трущоб, страница 128 – Лика Семенова

На ум приходило только одно имя. Джинни.

Сейчас на стене было уже шесть палочек. Это значило, что завтра — воскресенье. Но я не была в этом уверена. В моей тюрьме не было окна, и даже сон не мог служить верным ориентиром.

Я не помнила, сколько раз приходил этот монстр. Снова и снова. Пьяный и трезвый. Я бы тоже хотела надраться до беспамятства, чтобы ничего не чувствовать. А еще лучше — до смерти. Потому что ад, в котором я находилась, невозможно было назвать жизнью.

Он старался больше не бить меня по лицу — это будет слишком заметно. Но в остальном не стеснялся. Я была сплошной гематомой. Не помнила ничего кроме ударов, грубых рук и его кошмарного члена, который разрывал меня. Это было невыносимо, отвратительно. Грязно настолько, что мне казалось, я буквально утопала в нечистотах. Только никак не могла захлебнуться. От меня ничего не осталось. Я была лишь телом, которое терпело боль.

Я даже не предполагала, что умею настолько ненавидеть! До нервной дрожи, до пересыхания в горле, до вздутых вен! До помутнения рассудка. Если бы я могла — без сожаления придушила бы его. Не разжимала бы пальцы, пока проклятый глаз не вылезет из орбиты, не потухнет. Пусть это грех. Мне уже было все равно. Если богу так противен грех, то зачем до него доводить? Ад едва ли покажется мне более кошмарным.

Но у меня не хватит сил. Я всего лишь слабая измученная женщина. Загнанная в угол собака может укусить, потому что у нее остаются ее хищные зубы. У меня же не было ничего, кроме хилых рук. И теперь я с каким-то больным жаром мечтала о ноже, который он носит за поясом. Смогла бы я воткнуть его в его волосатую грудь? Еще как!

В двери заскрежетал замок. Внутри все сжалось, сердце замерло.

Только не он.

Только не он!

Но я увидела Джека. Кажется, он был приставлен ко мне надсмотрщиком. Его я тоже ненавидела. Слишком хорошо помнила его мерзкую улыбку тогда, когда он намеревался развлечься с несчастной Сильвией. Наверняка он ее и добил.

Он положил на мой матрас коричневый сверток:

— Оденься. Патрон велел свозить тебя в церковь.

Я невольно подскочила:

— Разве сегодня воскресенье?

Джек кивнул.

— Долго не возись.

— Хорошо.

Он тут же вышел, снова запер дверь на замок.

Я наспех переоделась. Моя одежда была рваной, грязной. Ублюдок прислал мне платье. С воротом под горло, с рукавами по самые кисти и с юбкой до пола. И неизменную накидку. На этот раз синюю. Эта одежда максимально скрывала мое тело. Но я понятия не имела, есть ли синяки на лице — у меня не было зеркала.

Я покосилась на дверь, прислушалась. Кинулась к своему тайнику и вытащила клочок бумаги, спрятала в рукаве. Я давно написала Джинни ответ. Но он содержал всего пять слов:

«Не волнуйся, я в порядке».

Я долго думала над запиской. Хотела успокоить Джинни. Чтобы она не сделала какую-нибудь глупость. Только потом поняла, какая я наивная. Я писала на обрывке ее же бумаги, обмакивая сломанный зубец расчески в загустевший чай. У меня не было даже карандаша. Кто поверит написанному?

Потом я добавила:

«Больше не пиши».

Не хочу, чтобы ее поймали с этими записками. Они сделают только хуже. Это мое первое письмо, и последнее.

Сегодня я ехала в церковь одна. В обычной старой машине. И на службе Марко не оказалось. Это было глотком свежего воздуха, несмотря на то, что меня все так же охраняли, не позволяя ни к кому приблизиться. Мне было плевать, что на меня смотрели — для того и вывели. Плевать, что они подумают. Главное — подойти к статуе Черной Девы…