Книга В Рождество звезды светят ярче, страница 51 – Софи Жомен

Александр задумчиво качает головой. Он обожает племянника и племянницу, но не согласился бы провести с незнакомой ребятней больше двадцати минут, не говоря о нескольких часах… Тем временем Николя Клаус натягивает вместо красных сапог Деда Мороза остроносые штиблеты на скошенных каблуках, кожаную рокерскую куртку вместо кафтана. Теперь его не отличить от простого покупателя магазина. Алекс чувствует себя дураком. Расскажешь такому про нарыв на носу – точно опозоришься.

Актер нарушает молчание:

— Я могу чем-нибудь вам помочь, месье Александр?

Патрон подходит к стулу, на котором восседает месье Скрудж, наклоняется и разглядывает кошачью голову, но так, чтобы кот не дотянулся до него своей когтистой лапой.

— Нет, спасибо. – Но в следующую же секунду он спохватывается: – Скажите, месье Клаус, вы верите в совпадения?

Рождественский Дед застегивает молнию на кожанке и торжественно провозглашает своим проникновенным басом:

— То, что мы называем совпадениями, месье Александр, это всего лишь суммы накапливаемого нами за жизнь опыта.

Если этот тип ко всему прочему воображает себя новым Лао-цзы, то дела плохи, Алексу рядом с ним не место. Ему уже непонятно, зачем он сейчас его разыскал. Инцидент с Агатой Мурано его взволновал, хоти он не хочет себе в этом сознаваться, и, несмотря на свой приступ смеха, он теперь корит себя за издевательство над пострадавшей. Их отношения начались плохо, надо это исправить. К тому же он должен снять с души камень – историю с загаданным желанием. Так совпадение все это или все-таки нет?

Он машинально тянется к голове месье Скруджа, чтобы почесать его между ушами.

«Хорошо бы вскоре повстречать Агату Мурано снова, и чтобы наша встреча хоть раз вышла приятной», думает Александр.

Месье Скрудж подергивает хвостом, и Николя Клаус радостно провозглашает:

— Пускай ваше желание сбудется!

Первая нерабочая среда за долгие недели. Агата решает как следует расслабиться. Она встала немного позднее обычного и, пользуясь тем, что Хлоя еще спала, долго нежилась в ванне, потом сбегала в пекарню с мыслью приготовить племяннице шикарный завтрак. Она уже забыла, когда делала это последний раз.

Хлоя встала ближе к десяти часам утра и теперь сидит за столом с кружкой горячего шоколада. Агата наблюдает, как она снимает обертку с бриоши. Обычно племянница без умолку болтает, но сегодня она неохотно цедит слова. Так происходит уже не первое утро.

Ломать голову над причиной не приходится, Агата хорошо знает, что дело в Валерии. Задав однажды вопрос, сможет ли ее мать встретить с ними Рождество, Хлоя больше не возвращалась к этой теме, и от ее отчаяния у ее тетки скребут на сердце кошки.

— Ну, что детка, – обращается к ней Агата, выжимая себе апельсиновый сок, – какая у нас программа на сегодня? Кино или…

— Каток! – перебивает ее племянница, нарушив свое молчание. – Каток, каток, каток! В городе есть один, я узнала это от nonno.

Каток так каток. Какая перемена! Знай Агата раньше об этом волшебном слове, то давно бы его произнесла. Каждую зиму на главной площади города устраивают каток, окруженный рождественским базаром; здесь же продается глинтвейн, высится колесо обозрения. Но раньше Хлоя слышать не хотела ни о каком катке, так боялась упасть. Выходит, времена меняются…