Книга Да здравствует жизнь!, страница 40 – Софи Жомен

И не успеваю я сказать ей, что не стоит беспокоиться, как она уже исчезает.

— Все приходит в свое время для тех, кто умеет ждать, – смеется Фран, ловя мой разочарованный взгляд.

Но когда продавщица возвращается с купальником, я чуть не падаю в обморок. Бюстгальтер из двух треугольников и трусики с большим бантом сбоку, которые едва прикрывают ягодицы и не доходят до пупка. Да я в жизни такое не надену!

— Он черный, простой, но хорошо держит форму, – уверяет меня продавщица. – Если хотите примерить, кабинка здесь.

Я иду к кабинке, но внутри у меня все кипит. Сколько еще раз мне придется пережить такую ситуацию?

«Столько, сколько понадобится, чтобы сдаться», – отвечает мне тихий голос. Тот же самый, который подтолкнул меня согласиться на эту поездку.

— Ну как? – спрашивает продавщица.

— Нормально…

По крайней мере, с точки зрения размера, потому что видок у меня еще тот… Живот колышется, как желе, складки обвисли, пупок растянут – словом, полный комплект. Но спору нет, мою маленькую грудь бюстгальтер обтягивает красиво.

Фран без церемоний просовывает голову в кабинку.

— Вот черт, какая ты красивая!

Я таращу глаза. Слышать это от нее – странно.

— Знаю, это все субъективно – и на самом деле не имеет значения, – добавляет она, – просто ты меня вдохновляешь! Этот купальник подчеркивает и задницу, и грудь! И потом, у тебя все равно нет выбора – он единственный. Знаешь что? Я тебе его подарю.

— Даже не думай!

— Все, я решила.

И она исчезает.

Я не могу опомниться. Даже цену посмотреть не успела.

Ну вот, это произошло. Бассейн с морской водой и люди вокруг… и никто на меня не смотрит. Тем лучше, потому что когда я сняла халат, крепко сжав бедра и прикрыв руками живот, с бешено, как после пробежки, колотящимся сердцем, я наверняка выглядела нелепо. Торопливо погружаюсь в воду – мое последнее прибежище, где даже на глубине никто не станет открывать глаза и смотреть, что там происходит под водой, чтобы в глаза не попала соль.

Вода – это волшебство: в ней забываешь обо всем и чувствуешь себя легкой, как перышко. Мы с Фран проплываем от бортика до бортика два-три раза и идем обсыхать. Наша первая процедура начнется через десять минут.

— Мадемуазель, – обращается ко мне мужчина, лежащий на шезлонге рядом. – Вы забыли снять с купальника этикетку.

— Э-э-э… Что?

Кладу руку на ягодицы и нащупываю мокрую картонку на веревочке. Вот стыд-то!

— А-а-а… спасибо, месье.

Он лишь улыбается, закрывает глаза и снова погружается в нирвану.

— Вот видишь, это не смертельно, – говорит Фран, тщательно вытирая ноги, попеременно ставя их на шезлонг, тогда как я поспешно кутаюсь в халат, не вытираясь.

Я сама на себя удивляюсь. По-моему, я слишком уж быстро уступаю.

— А в следующий раз поиграем в водяные бомбочки, а потом – в сквош на пляже, – добавляет Фран.

— Ты заходишь слишком далеко, Морис!^[35]

Она смеется.

— Ладно, пойдем. А то опоздаем. Перед процедурами лучше быстренько принять душ.

Мы снова идем в раздевалку; Фран так и не надела халат, и только я собираюсь снять свой, чтобы встать под душ, как мимо нас проходит со своей матерью мальчик лет шести и, глядя на Фран широко открытыми глазами, спрашивает:

— Мама, а почему эта тетя такая толстая? Она слишком много ест?

Я бледнею, прихожу в ужас и ищу взгляд Фран. Но она, как обычно, выходит из положения в сто раз лучше меня.